Наша героиня и её мужчина, Алёшка, тесно связанные между собой обстановкой и чувствами, вместе вылезают наружу из снежной ловушки. Вместе они преодолевают препятствия - усталость, опасности и даже душевные заблуждения, чтобы найти себе выход.
Ты уже сколько-то прошла, иди дальше.
Часть пути я прошла на понуканиях и картинах всяких непотребств, которые могли твориться сейчас в моём доме. Часть – считая шаги и выдыхая на каждом сотом или трёхсотом, в зависимости от того, как круто шёл подъём. Часть – вспоминая стихи или тексты песен. Орать песни было бы сейчас полной глупостью – нет столько сил потому что, а вот вспоминать какой-нибудь заковыристый романс или длинную балладу – самое то. Ну и луна исправно подсвечивала мне самую удобную часть дороги, куда лучше наступать, чтобы не попасть в сугроб и не завалиться.
Пару раз я ещё, конечно же, завалилась, как же без этого. Но поднималась и шла, потому что теперь-то уже точно деваться некуда!
Дорога поднялась на очередной пригорок и пошла ровно. Когда поднимаешься в гору, то прекрасно ощущаешь это самое – если вдруг ровно. Прямо всем телом ощущаешь. Я выдохнула, подняла голову… и увидела крепость.
Она показалась мне тогда огромной. Намного, намного больше любого деревенского домика, даже моего. Как новостройка в моей прежней жизни.
Потом я пригляделась и поняла, что огромной была главная башня, а ещё несколько и стены – существенно ниже. Я выдохнула и потащилась к серой каменной громаде."
"С того места, откуда я шла, не было видно ни единого огонька, есть ли там вообще кто-нибудь? Или они все спят уже? И где ворота?
Впрочем, дорога не подвела и вывела прямо к огромным деревянным воротам в стене, двустворчатым, запертым.
Калитка была. Я добрела до неё и заколотила в дерево, что оставалось силы. И заорала, в последний момент сообразив, на каком языке нужно орать.
- Откройте маркизе дю Трамбле! Мне нужна помощь!
И калитка, не поверите, открылась.
- Слышь, правда баба.
- И правда маркиза?
- Шут её знает. Темно. Зови капитана, он у неё в доме не раз бывал. Или интенданта.
- Генерала зовите, или полковника Трюшона, или господина Асканио, - отрезала я.
Растолкала дураков и тормозов и вошла во внутренний двор.
Видимо, система оповещения высших чинов работала, потому что внизу огромной башни отворилась дверь, за ней был огонь и было тепло. Из двери бежали люди, одетые в чёрное.
- Что случилось, маркиза? Почему вы здесь? Почему вы не позвали, а пришли сами?
Меня подхватывают под руки и ведут в благословенное тепло, и где-то там, внутри усаживают на лавку. По дороге я пытаюсь рассказать, зачем пришла.
