Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
— Переодевайся и на конюшню.
В общежитии, в комнате опять встречаюсь с Тиной. Мы так громко молчим друг на друга, что сейчас повылетают стекла. Воздух словно густеет от негатива.
Разве можно так жить? Как ей самой приятно?
Переодеваюсь в спортивный костюм, собираю волосы."
"— Тина, — разворачиваюсь я, неожиданно для себя. — В комнате у Марики с Галой, говорят, есть место. А к нам скоро заселят еще одну новенькую. Тебе у подружек будет лучше.
— Что?? — куксится она надменно.
— Тебе здесь теперь будет очень некомфортно жить, — без задней мысли предлагаю я, но ее глаза начинают вылазить из орбит от возмущения: — У тебя же папа влиятельный.
— Чего?! — открывает она шокированно рот.
Выхожу за дверь.
Я не так что-то сказала?
— Она не твоя собственность, Решетов. И не ты будешь решать с кем ей общаться, — слышу я негромко спорящих в конюшне Сэма и Рафаэля.
— Буду. И она — моя.
Нет, какой самоуверенный!
— И я тебе сказал: держись от неё подальше, — продолжает он
— Нет, Решетов, это так не работает. Я буду держаться поближе. Мне нравится Ася…
— Да ладно! — скептически.
— Ха. Это проекция, Решетов? Ты не веришь, что она нравится мне, потому что она, по-твоему мнению, не может понравиться в принципе? Тебе, в частности. И чего ради ты суету наводишь? Через Кислицына удвоил ставку?
— Ты свои ""проекции"" в уши девочкам лей, Дагер. На мне не сработает. Мне вообще, если честно, побоку нравится ли она тебе.
— Бред… Игра — это от скуки. Был бы достойный реал, я бы и не играл. Да ты и сам от скуки делал ставки, так что не надо мне морали читать.
— Делал…
— И видео смотрел, не обламывался, да?
Видео… Я догадываюсь какое видео. С доказательствами выигрыша. Фу на вас обоих!
— Честно? Обламывался, — признается Сэм. — Противная хрень. Но, наверное, мелкий был, любопытство побеждало.
— Ой, ладно, — пренебрежительно. — Надолго ли тебя в этом болоте хватит? Не верю я, короче, в нимбы.
— Это правильно. Главное, своим не маши перед Устиновой. А то собью ненароком.
— Да пф… Тебе Устинова уже через пару недель будет неинтересна, а ты ей. У вас с ней ничего общего. Таюрская твой коленкор.
— А с тобой у неё дохрена общего, да? — саркастически. — Твой коленкор даже не Таюрская, Раф.
