Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
— Юристы моего отца ее раскатывают, даже если я отрублю ей ногу! Она — нищеброд! Её пребывание здесь — милостыня!
Спасибо тебе Семён за то, что объяснил Таюрской про то, что я здесь из милости твоего отца!
— Ей тупо не хватит бабла тягаться со мной!
— Юристы ""Швейцарии"" будут защищать пострадавшую сторону. На случай необходимости юридической поддержки у нас предусмотрена страховка на крупную сумму. И камеры… камеры… камеры! К тому же ты знаешь, как твой отец относится к скандалам. Поумерь свою прыть.
Тина обессиленно сжимает кулаки.
— Таюрская — к медику. Пусть посмотрят глаз. Агния…
— Да мне не надо. Переживу.
— Обязательно надо. Может быть заражение. Останься, я отработаю ссадины. Еще что-то болит?
— Колено немного. Если есть спортивная мазь, была бы благодарна.
— У меня есть… — бросает Рита.
Заклеив ссадины антибактериальным пластырем, Алла отпускает нас.
— Всё, отбой.
Дрожа от отходников после таких эмоций, обняв себя за плечи, иду в комнату рядом с Ритой.
Все оглядываются на нас.
Нас догоняет Кислицын.
— Рит?.. — притормаживает он, оглядывая нас. — Чего было-то?
— Иди спать, а… — раздраженно передергивает ее.
И мне так жаль снова, что ему постоянно от нее прилетает.
""Но он же золотко из чата!"" — убеждаю я себя. По-другому быть не может.
Под его хмурым взглядом заходим в комнату. Молча начинаем прибираться…
Глава 8
Семён
— Такие дела… — заканчивает свой рассказ Кислицын про скандал с Таюрской.
Свирепея закрываю глаза.
— Устинова там хоть живая?
— Живая… К медику как раз Таюрскую отправили.
Вижу, как собственной персоной, Устинова проходит мимо меня в класс. Пытаюсь разглядеть. Вроде целая.
— Дерутся за тебя девочки, — усмехается Макс.
— Ну, Устинова-то явно не за меня. Просто под раздачу попала.
Провожаю её взглядом.
У холодильника с минералкой Ритка. Стряхивает с брюк вспенившуюся и намочившую ткань боржоми.
— Привет! — протягиваю ей пятерню.
Шлепает в ответ ""пять"".
— Что было вчера у вас в комнате?
— Таюрская накинулась на Устинову. И выхватила вответ по своей прекрасной морде лица! — дергает вызывающе бровями Рита.
— А за что набросилась?
— Спроси… — пожимает плечами. — Она же твоя тёлка.
— Ясно, — закатываю глаза.
Заходим вместе в класс. Все шумят, смеются, болтают.
