В лондонской подземке я заряжаюсь энергией на новые рабочие задания, перелистывая автомобильные новости и свежие пресс-релизы. В моем понимании это не альтруизм, а мимикрия — скрытый способ саморазвития и упрощения жизни окружающих.
Позвольте отрекомендовать себя, Фрэнсис Скотт Фицджеральд.
- Да ты оригинален, - усмехнулась я. – Эксплуатируешь сыгранный образ.
- А что я? Бен тоже не без греха. Уильям Кэри, леди Мэри, - Хиддлс раскланялся перед Камбербэтчем и его спутницей.
Болейн и ее любовник. Мило. И неоригинально. Пока обменивались дежурными вежливыми репликами, к нам подошел журналист и утащил звезд на несколько слов. Делать нечего, бравые супергерои где-то затерялись и позорят меня, так что Алиса пойдет пить. АЛИСА, ПИТЬ.
Минуту спустя я уже пробралась сквозь толпу к заветному пустому табурету, заказала джин с тоником (да, я весьма неоригинальна, но в Англии почему-то меня тянуло пить только то, что спаивает великосветских домохозяек), потягивала через трубочку средство для помутнения рассудка и, что совершенно нелогично, начала строить рассудочные суждения о своем поведении.
«Веселого Хэллоуина!» - пришло сообщение из стольного града Берлина вместе с фотографией тыквы и бокала пива.
«И мертвецки пьяной Зимней Ночи», - подумала я, заказывая еще один коктейль.
- Это абсолютно нерационально, - сказала я. Бармен остановился и стал возле меня, готовясь выслушать очередную историю о несправедливости этого мира. – Чувства вообще иррациональны, - оправдывалась я, - но дружба – это часть социальных отношений, а человек ведь должен адаптироваться в социуме. Еще Аристотель говорил, что человек – существо полисное, - бармен вздохнул, понял, что это надолго и налил себе.
Парень лишь ошарашено смотрел на меня, что не помешало ему освежить мой коктейль уже в который раз.
- Что, Алиса, падаем в кроличью нору алкогольного опьянения? – спросил Хиддлстон, присаживаясь рядом со мною и хлопая меня по плечу.
