Хелена присоединяется к команде популярного автомобильного шоу, где ей предстоит доказать себя в мужском коллективе. Её карьера пересекается с амбициозными планами Бенедикта Камбербэтча и Тома Хиддлстона. История о преодолении стереотипов, профессиональных вызовах и неожиданных поворотах...
Бармен с облегчением вздохнул и преступил к выполнению своих прямых обязанностей, оставив разбираться в моем бреде бедного Тома."
"- Прост, - ответила я, горько улыбнувшись своим невеселым мыслям, и приступила к борьбе с алкоголем.
- А ведь в Самайн ты должна изображать шумную радость, чтоб отпугивать духов, или я не прав?
Я удивленно воззрилась на собеседника. Ничего себе, Том провел образовательный вечер за историей праздника.
- Да, с точки зрения древних кельтов, но у скандинавов несколько расплывчатое понятие о загробной жизни. Они считали, что неспособны постичь потустороннее, а если не можешь понять, то лучше оставить в покое. Я с ними целиком и полностью солидарна в этом вопросе.
- Это красивый способ отправить меня восвояси?
- Что ты, Том, я рада, что ты составляешь мне компанию. Но какова же причина твоей алкогольной интоксикации?
«Ты жива? Как ты?»
- Наверное то, что моя девушка предпочла музейную работу мне.
- Девушка? – удивилась я. Что же это за день такой? Я узнаю обо всем и всех и сразу. Я склонилась над сообщением, надо ответить, а то еще немецкий спецназ вызовет. Оу, немецкий спецназ. Я улыбнулась своим мыслям, но тут же одернула себя, потому что Хиддлс непонимающе смотрел на меня. Он рассказывает о своей девушке, а я мечтательно улыбаюсь. Да, есть с чего волноваться.
- Амели, - тут же нашлась, как объясниться я. – Как Амели Нотомб. Бельгийская писательница.
Он только покачал головой, а я сфотографировала его, как вещдок, и отправила Францу сообщение следующего содержания:
«Пока жива, но меня спаивает сам бог коварства, так что…»
- Что это было? – возмутился Хиддлс.
- Отсылаю доказательство того, что если завтра я не встану с кровати от головной боли, то ты тому виной. Германия переживает, - улыбнулась я.
- Та самая ночь в Берлине?
- И ты уже знаешь, - скорее подтвердила очевидное я. – Почему это всех так волнует?
- Знаю, но не все. Кое-кому чувство такта помешало выяснить, чем закончилась ваша прогулка, а я на правах пьяного могу спрашивать о чем угодно.
Мне пришлось в который раз пересказать события того вечера. Такое впечатление, что это допрос по ходу расследования убийства, и с каждым разом, задавая одни и те же вопросы, они пытаются разрушить данные мною показания и выудить новые факты. Но скрывать-то мне нечего, вот в чем вся соль.
- И это все? – удивился Хиддлс.
- А ты чего ожидал? Феерического немецкого секса у меня в номере? – фыркнула я.
- Признаться, не только я, - пробормотал он.
