В лондонской подземке я заряжаюсь энергией на новые рабочие задания, перелистывая автомобильные новости и свежие пресс-релизы. В моем понимании это не альтруизм, а мимикрия — скрытый способ саморазвития и упрощения жизни окружающих.
– Я могу чем-то помочь? – скромно предложила я, а в ответ все тот же крик. Я снова повторила вопрос, ноль эмоций. Тогда я откашлялась и крикнула: – Halt**!
*Молодец, внучка Гёббельса***!* А что мне еще было кричать? Заткнитесь?
Односложное немецкое слово оказалось действенным, даже очень. Ко мне обернулся весь персонал.
– Здравствуйте, я из отдела новостей. Может, я могу чем-то помочь?
Меня смерили взглядом уже привычным за пару недель работы. В глазах собравшихся читалось снисходительное «женщина».
– Можешь ехать домой, – сказал Хаммонд *спасибо, снизошел до общения со мной*.
– Что произошло? Может, я смогу помочь? Дайте хотя бы попробовать, – взмолилась я. Ричард протянул мне сценарий. Мол, если хочешь, дерзай, все равно это гиблый номер. Я взяла бумаги, пролистала их в полной тишине и поняла, что все ждут, затаив дыхание, как новенькая облажается. Не ударить в грязь лицом. Вдохнуть, выдохнуть, посчитать паучков и:
– У меня есть идея. Я не хочу рушить задуманной вами картинки.
– Что это провал, – ответил он, не глядя в сценарий.
– А если более конкретно? Если сделать комментарий к каждому предложенному Вам тексту? Ведь вся работа Top Gear построена на колкостях в адрес большого брата BBC, не так ли?
– А у нее мозги на месте, – наконец-то подал голос главный бунтарь Кларксон.
– Но мы утвердили сценарий, мистер Кларксон, – уже не скрывая раздражения, выпалил Шон.
Петушиные бои. Начало. Что за день? Такое впечатление, что меня взяли на британское ТВ няней. Время шло, мы все обсуждали изменения.
– Может, мне уйти, Шон, и тогда работа пойдет продуктивнее? Ты перестанешь изводить окружающих? Это глупо! Ведешь себя хуже ребенка! – сказала я и вышла на балкон. Проветрюсь от этой статической агрессии. Уйти-то не могу, разве что с работы. – Найдете консенсус, позовите.
