Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Повезем сейчас в отделение писать заявление. А к вам едет группа быстрого реагирования и еще кое-кто. Воронов постарался. Менты, короче. Так что, предупреди своих и подсуетитесь там, если не хотите провести всю ночь в обезьяннике. Ребята горячие, церемониться не будут. Пока разберутся, кто есть кто.
— Ясно, — бросает Матвей.
Из телефона доносятся новые звуки возни и связь обрывается.
— Ты чего так побледнела, Полина? — вдруг обращается ко мне отец Матвея и наши взгляды встречаются.
Я хмурюсь.
Он сам не понимает?
Но кажется, что все он понимает, просто так спрашивает.
— Не волнуйся, все будет нормально. С тобой и с ним.
Я отчего-то ему верю.
В той части, что касается меня, я поверила еще раньше.
Поверила, что со мной все будет хорошо, лишь только Матвей появился. Это чувство безопасности и облегчения накрыло, будто куполом, и я совершенно отчетливо осознала одну вещь.
Пока Матвей рядом, со мной не случится ничего плохого. Он не допустит.
Единственное, из-за чего я переживала все это время, и очень сильно, как там он сам и его ребята.
Сейчас же, глядя на отца Матвея, такого же уверенного в себе, как и его сын, я начинаю осознавать, что и с Матвеем тоже все будет хорошо.
Должно быть. Обязательно будет.
Он сильный и выдержит. А еще за ним поддержка такого крутого отца, у которого нашлись знакомые среди полицейских чинов с такими удостоверениями, что у более низких чинов делается ступор.
Теперь можно совсем ни о чем не волноваться.
Сейчас, когда вмешался и он тоже, все совсем точно будет хорошо.
Только бы они продержались там еще немного.
Возможно даже так получится, что всю контору прикроют и призовут Семена и его отца к ответственности."
"Конечно, призовут, ведь тот мужчина сказал его отцу, что он теперь бывший старший лейтенант. Уверена, это не пустые слова.
На меня вдруг наваливается такая усталость, а глаза начинают слипаться.
Подремать мне не дают. Совсем скоро мы тормозим около дежурной части.
Все дальнейшее я помню плохо.
Я пишу, отвечаю на вопросы и снова пишу. Дима делает то же самое. Леонид Юрьевич не отходит от нас ни на шаг и подсказывает, что как делать и говорить.
Мне кажется, мы проводим здесь не меньше десяти часов, хотя на самом деле, думаю, что меньше, часа три-четыре. В какой-то момент Игнат Сергеевич приносит кофе и подает мне бумажный стаканчик. Благодаря этому становится чуть легче.
Наконец, все заканчивается.
