Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Ее руки оказываются на моей шее, а губы впиваются в мои.
Она начинает стонать, при том, что я даже не отвечаю на поцелуй и не впускаю ее язык в свой рот.
Никогда не целовался глубоко с кем попало и не собираюсь делать этого впредь.
Девчонка явно разочарована, но продолжает стонать и активно прижиматься ко мне.
Хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и отстраняю от себя лицо с густо подведенными глазами.
Она сдавленно стонет. Похоже, грубость заводит ее еще больше.
— Матвей, да, я на все согласна.
— На все?
Если так, тогда она полная дура.
Блонди часто-часто кивает.
— Да, да.
— Тогда вставай на колени.
Если не сделает, верну обратно свои слова про полную дуру. Будет просто дурой.
Но девчонка вдруг плюхается на колени прямо на пол, не заботясь о дизайнерском платье, что на ней нацеплено.
Заглядывает мне в глаза с преданностью дворовой шавки.
И что там Полина загибала про неэтичность эксплуатации людей?
Кого она имела в виду. Эту. даже не знаю, как назвать.
В этом вопросе я полностью согласен с отцом.
А все эти разговоры про личность только и есть, что пустые разговоры. По факту, что им укажут, то и сделают.
Полина не такая.
Она лучшая. И слишком хорошая для меня.
А я… не такой правильный. Не для нее, видимо, хотя и старался, как мог.
Она поняла это, потому и сказала все то, что сказала. И ушла.
— Матвей, ну, что? — подает голос Вика или как там ее.
— Супер, ты мне подходишь.
— Правда?
— Ага.
Через полчаса сижу, развалившись на диване и лениво потягиваю колу. Вика, блин, то есть Ника, собирается устроиться поблизости, но я шлепаю ее по заду и даю понять, что на сегодня лимит моего внимания к ней исчерпан.
— Прогуляйся, и желательно сразу до завтра.
Девчонка недовольно поджимает губы, но испаряется.
Серый слышит мой приказ и начинает ржать.
— Круто ты с ними. И как только они не бросают тебя после этого.
Его слова бьют по нервам.
Бросают.
Точнее только одна. Та, кого по-настоящему люблю.
Ведь, когда любишь, то не делаешь любимому человеку больно, а я только тем и занят.
Как только вижу Полину в коридоре или столовке, не могу удержаться, чтобы не попытаться вывести на эмоции.
Мне нужно знать, что ей также хреново, как и мне.
Она взирает на все равнодушно, словно ей плевать.
От этого становится еще хуже, будто кислород перекрывает. И хочется сделать еще большую глупость. Чтобы уж совсем плохо. Без возврата назад.
