Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Ты у меня слишком домашняя девочка. Ну, давай хоть снимем тебе квартиру, ну пусть комнату. Хоть что-то. Мишенька сейчас хорошо зарабатывает, мы можем…
— Миша пусть копит на учебу. Вдруг не поступит на бюджет, что тогда? Или… в общем, найдете, на что потратить.
— Но, Полиночка…
— Мам, все же обсуждали. И… мне пора заканчивать разговор, на работу ехать.
— Да, конечно, конечно, — суетится мама, — хорошо, что и с работой так удачно получилось. Но вот как быть с обедами, ужинами…
— Мам, все, пора бежать, люблю тебя, Мишке привет.
— И мы тебя любим, доченька, очень ждем возвращения. Помни о питании!
— Конечно, не волнуйся.
Сбрасываю вызов, медленно поднимаюсь со старой скрипучей кровати и подхожу к окну. Взираю на унылую картину, что открывается взору.
Одинокий двор, на котором вместо клумб или детской площадки лишь оставшаяся со старых времен давно поржавевшая конструкция. То ли турник, то ли выбивалка для ковров. Облезлые подъезды, помойка прямо под окнами. Голые ветви деревьев, которые мочит затяжной моросящий дождь.
Ловлю себя на мысли, что выискиваю глазами Джип с тонированными стеклами или что-то в этом роде. Любую деталь, которая подтвердит — вчерашняя неожиданная встреча не была видением или временным помутнением рассудка на почве нервов.
Когда мы с Лесей вернулись в общагу и уже лежали в кроватях, она все пыталась вытянуть из меня подробности. Я отделывалась лишь общими фразами.
Подробности знает только Соня, да еще бы ей не знать, если все происходило на ее глазах. Лесе же известно только, что у меня был парень и мы с ним расстались.
Тяжело переживаю разрыв, это правда.
И…
Сбежала сюда. Трусливо сбежала, потому что просто не могла больше оставаться там. Потому что нам с Матвеем оказалось слишком тесно не только в одном университете, но и в одном городе.
При упоминании его имени, пусть даже мысленном, все внутри скручивает в тугой узел.
Больно, так больно.
Обидно.
Потому что время совсем не лечит. Я помню все. От самой первой нашей встречи с ним и его другом, когда мы с Соней убегая от них же, попали в руки к отморозкам, и Матвей с Никитой нас спасли. И до последнего разговора на лестничной площадке в доме Матвея.
Помню о том, что произошло после ссоры. Возвращаюсь к этому все время и вернусь еще не раз.
Может, просто нужно больше времени?
Переезд — вынужденная мера, призванная избавить меня от моей любви.
