В ужасающей леди Мэри, где тьма прячется за каждым углом, вы ощущаете зловещий холод и пугающую одиночество. Конец света кажется близко, пока неожиданно яркий свет привлекает к себе, обещая спасение и радость в чужой жизни за углом.
- Вам холодно? - более низкий и будто бы осипший голос жениха, и на меня тут же опустился его камзол, заключая в объятия. Подкладка пропиталась потом и теперь окутала меня его запахом. До головокружения. - пойдемте, нам нужно переодеться. Сегодня в столовой удивительно жарко горели свечи..."
"- Я тоже это заметила, - фыркнула я, зарываясь в воротник его камзола.
- Мне понравился ваш сюрприз, - он придержал меня, заглянув в глаза, - я бы хотел...
он запнулся и не стал продолжать. А я прошептала, еле ворочая онемевшим языком:
- Я тоже.
Мы больше не разговаривали, шли молча до самых покоев. А там, жених придержал меня:
- Я жду вас на прогулку... я... нам, - он снова запнулся и сказал, явно совсем не то, что собирался, - я жду вас у конюшни...
Я только кивнула.
Мама-Васка помогла мне обтереться, ведь я вся промокла от пота, и надеть костюм для прогулки верхом. Она очень радовалась нашему сближению с Михаилом Андреевичем, на все лады повторяя, что папенька всегда желал мне самого лучшего, плакала от счастья, когда думала, что я не вижу, и благодарила Господа Бога за то, что вразумил бестолковое дитя.
А я молчала. Я никому еще не говорила, что собираюсь собственноручно расколотить свое счастье. Почему судьба так ко мне несправедлива? Почему и в одной, и в другой жизни, мне приходится выбирать между счастливой семейной жизнью и чем-то другим... больной мамой... личной свободой... почему нельзя и того, и другого вместе? Я ведь не так много хочу...
Жених уже ждал меня возле конюшни. Его конь и моя лошадка уже был оседланы и готовы к прогулке.
Волна по привычке потянулась за угощением, я каждый раз приносила ей то морковку, то яблочко, то подсолённый кусочек хлеба. Но сегодня, я совсем забыла о лошади. И не припасла ей угощения.
- Вы ее совсем разбаловали, - жених тепло улыбнулся, - в конюшне должно быть что-то вкусненькое. Я сейчас принесу.
На улице уже темнело. Мы слишком долго задержались в столовой, и солнце уже коснулось краем горизонта.
Грохот упавшего в конюшне тела ударил по ушам.
- Михаил Андреевич! - я подпрыгнула и помчалась внутрь, в то же мгновение запинаясь обо что-то, лежащее поперек входа и рухнула прямо на жениха.
Он успел поймать меня, и я не ударилась. Я лежала на нем в проходе конюшни. Он обнимал меня. Мы оба замерли. Вставать не хотелось.
