В ужасающей леди Мэри, где тьма прячется за каждым углом, вы ощущаете зловещий холод и пугающую одиночество. Конец света кажется близко, пока неожиданно яркий свет привлекает к себе, обещая спасение и радость в чужой жизни за углом.
- Но, падре, - возмутилась я, - от вас я такого не ожидала. Жизнь человека самое ценное, что может быть в этом мире. Как можно любить людей, но при этом позволять им подобную жестокость?! Как можно спать спокойно, отправив человека на конюшню для порки за нерадивость в работе, отрубить руку, за украденный кусок мыла, или лишить жизни за рассказанную тайну?
- Каждый человек, дочь моя, сам выбирает свой путь. Господь говорил, да воздаться каждому по делам его. Пронька ваш знает, что если будет лениться, то получит плетей.
И я молилась. Религия вошла в мою жизнь, как спасение от мук совести, как способ не сойти с ума, как средство принять этот мир до конца. И мне истово, до самой глубины души, хотелось верить, что мои молитвы что-то изменят, и люди вокруг меня не сделают что-то такое, о чем они будут потом жалеть.
И если надо, то я смогу помочь Богу покарать человека за проступки, которые он совершил. Лучше я, чем Он.
Котлы привезли в тот самый день, когда первая партия мыла отправилась в лавку к Игнату. Символично получилось.
А с купцов я стрясла большую виру за нарушение сроков. И хотя это не особенно помогло наверстать упущенное по их вине время, но, несомненно, скрасило горечь моих потерь.
На установку котлов пришлось потратить два дня.
А я наняла молодую девчонку и начала учить ее фасовать жидкое мыло и шампунь и разрезать бруски твердого мыла на куски. Их мы продавали без индивидуальной упаковки, чтобы было дешевле. Любой упаковочный материал стоил денег, а уж в средние века больших денег. Даже бумага...
Я уже давно расширила ассортимент мыла до задуманного.
И с новыми котлами, через два месяца мы завалим лавку Игната нашей продукцией."
"А пока раз в неделю он отправлял подводу за тем мылом, что уже было готово.
