В ужасающей леди Мэри, где тьма прячется за каждым углом, вы ощущаете зловещий холод и пугающую одиночество. Конец света кажется близко, пока неожиданно яркий свет привлекает к себе, обещая спасение и радость в чужой жизни за углом.
- Раненых? - переспросила я, - но разве... он ранен? Тоже?
- Увы, - развел руки господин барон, - господин граф успел задеть вашего жениха... слегка, но...
Но я уже не слышала... я рванула вперед, неловко припадая на левую ногу. Я где-то потеряла свою трость, а из-за нервов хромота усилилась. Боже мой, взмолилась, я буду ходить на все службы, пусть только рана у этой бесчувственной и холодной, как лед, сволочи будет несерьезной...
Я догнала его уже на пороге пиршественной залы. Конечно же, этот клинически правильный идиот в первую очередь думал о долге хозяина и вел гостей продолжать празднества.
Он не дал мне упасть, подхватил за талию и удержал... и даже не застонал, только побледнел еще больше... а я в ужасе уставилась на расплывающееся по моему платью влажное, красное пятно... там, где его рука соприкасалась со мной... мамочки! Это же кровь! Мой жених серьезно ранен, рукав от предплечья и до самых манжет почернел от крови.
- Немедленно в лекарскую, - паника исчезла мгновенно, а вместе с ней и проблемы с речью. Мысли и действия были острыми и четкими, как осколки стекла, режущей болью возникшие в сердце.
- Евстигней все равно пока занят, - тихо ответил он, - граф пострадал сильнее.
- Я сама перевяжу вас, - решительно потянула его по коридору за здоровую руку, направляясь к лекарю.
- Но, - неуверенно протянул жених, - гости... их нельзя оставлять одних, это неприлично.
- Гости потерпят нарушение приличий, - отрезала я, - а если нет, то мне плевать. Я не позволю вам умереть на этом проклятом пиру. Идемте...
В лекарской Евстигней суетился над лежащим на скамье графом. Хорошо, что пока мы дошли до места женишок малость растерял свой бравый настрой, иначе он выгнал бы меня из кабинета, сверкая глазами от возмущения. Одежды графа были распахнуты, обнажая волосатую грудь. Евстигней промывал длинную, довольно глубокую царапину, прочертившую торс вдоль ребра.
Лекарь мельком взглянул на вошедших и вернулся к работе. И я видела, как он расслаблено выдохнул. Переживал, значит, за своего бестолкового хозяина.
- Садитесь, - я подтолкнула жениху табуретку и взялась за нож, чтобы разрезать рукав и добраться до раны...
- Что вы собрались делать? - запаниковал жених. Все же мужчины во всех мирах одинаковые, вздохнула я.
