Автор
В комнате царит напряжение. Мышка заставляет своего отца признаться в том, что он действительно и спит вместе с ней. Презрительный взгляд и жесткая угроза нарастает, создавая атмосферу роковой близости и нешуточного конфликта.
Две рыдающие девушки, это полный песец.
Побродив по району, чтобы потянуть время, закупился в супермаркете продуктами и вернулся домой.
С кухни доносился хохот. Кинув взгляд на часы, понадеялся, что соседи не вызвали полицию.
— Я не понял, — шёпотом рявкнул я. — Какого х*я вы набухались? Я же сказал не пить!
— Маркуша, мы чуть-чуть, — вскочила Анютка из-за стола, и её тут же повело. С трудом успел подхватить её, прежде чем она встретилась с полом. — Полчашечки только.
— А развезло, как от бутылки, — встряхнул её за плечи.
— Так я первый раз пробовала, — хихикает, скашивая глаза на нос. — Знаешь, а я раньше не замечала, какой у меня большой нос. Надо сделать пластическую операцию, — поднимает палец вверх.
— Нормальный у тебя нос, — не удержавшись, целую самый кончик курносого носика. — Прекращай выдумывать, — подхватил её на руки и понёс в комнату, чтобы уложить спать.
— Нет. Я хочу другой нос. Мой некрасивый, — захныкала она. — Видишь, тут горбинка? — пальцем пытается показать, но промахивается и чуть не попадает себе в глаз.
— Всё там красиво. Ты красивая, — опускаю девчонку на кровать и закутываю её в одеяло по самые уши. Собираюсь уйти, но в спину летит обиженное:
— А поцеловать перед сном.
Закатываю глаза и чмокаю малышку в лоб.
— Спи, пьянь моя любимая. Завтра по попке получишь.
Вернулся на кухню. Милена икая, полулежала на столе на своей руке.
Подхватил её подмышки, поражаясь тому, насколько она лёгкая. Даже легче моего мышонка. Совсем девчонку заморили в больнице.
— Она у тебя чудесная, ты был прав, — Милена говорит почти трезвым голосом. В отличие от Анютки, её так не развезло от алкоголя. — Береги её, Марк. И не обижай больше. Слова ранят очень больно.
— Буду беречь, — обещаю я, опуская девушку на кровать. — А ты себя береги, Мила. Тебе нужно здоровье восстанавливать, а ты куришь и пьёшь.
— Зачем мне нужно здоровье, если я никому не нужна? — сворачивается на кровати в позе эмбриона.
— За тем, чтобы жить дольше.
— У меня не будет внуков, — из глаз текут слёзы. — И детей не будет. Никто не захочет жениться на пустышке.
— Ребёнка можно усыновить. Это не проблема.
— А что если Дёма не захочет? — бормочет, носом зарываясь в одеяло.
Улыбаюсь украдкой. Дёма. Она уже представляет их общее будущее.
— Это решать вам. Я тут не советчик. В голову к нему не залезу.
Молчит. Понимаю, что девушка уснула с мечтательной улыбкой на губах.
