Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
Причем, что самое херовое, начальство прекрасно понимает это все, осознает проблему…
И ничего, вообще ничего не может поделать!
Она идет по коридору, задница худенькая, но очень аппетитная… И талия, обвитая ремнем форменного халатика, узкая. Я ее легко перехватывал двумя ладонями.
Мне нравилось.
Так легко вспоминаются картины из нашего, типа, безоблачного прошлого…
Горячие утренние пробуждения.
Мне нравилось ее будить сексом. Мягкую, томную со сна, теплую такую… И практически моментально готовую.
Я ее сначала мягко трогал пальцами, с удовольствием погружаясь в нежную мякоть… Дожидался, когда проснется, прогнется со стоном, пробормочет что-то протестующе-жалобное…
В нее именно в этот момент хорошо было входить — еще не особо готовую, но уже мокрую. И потом, навалившись, обездвижив полностью, долго и сладко трахать, словно в полусне, словно все происходящее — это продолжение ночи… И все это — медовость, кайф невероятный, никогда в жизни не испытываемый ни с кем больше, податливая, нежная девочка подо мной, моя, моя, до самых кончиков аккуратных пальцев на ножках — моя…
Словно солнечными лучами пронизанное счастье.
Каждый раз после таких воспоминаний накатывает дурная, разрушающая ярость.
Потому что счастье, кайф, это все было, оказывается, ненастоящим.
Просто я, как и все другие мужики, над которыми раньше смеялся, попал.
Офигенно попал, как сказала бы сестренка двоюродная, феерически.
Сам не ожидал, не думал ни о чем таком, умным себя считал. Считал, считал — и просчитался…
Как она умудрилась меня так обыграть? Как сумела за какую-то гребанную неделю просто свести с ума?
И, главное, до сих пор не понимаю, почему сорвалась в итоге? Если настолько четко все продумывала. Все свое поведение, жестко и холодно… Рационально.
Она ведь не просила ничего никогда. Сам все давал. Не спрашивал. Навязывал даже. Она только принимала, настороженно и, типа, неумело.
Вот эта неумелость, эта чистота, как теперь выясняется, показная, мне крышу и сорвала, наверно.
Причем, как сейчас понимаю, с самого первого раза, с нашей первой встречи."
"Тогда-то мне все игрой казалось, весельем… Довеселился, придурок…
Я же ее еще с клуба запомнил.
Очень уж отличалась от всех остальных девчонок. Маленькая, плохо и просто одетая, без косметики совершенно, она попалась в мои руки, словно крошечный мышонок в лапы коту.
