Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
А вот встать — никак.
Вода за это время сделала свое черное дело, конечно.
Я сначала пыталась прибрать все сама, размазывала холодную гадость по всей жилплощади собственными футболками и шортами, потому что ни тряпок нормальных, ни тазика в квартире не нашлось, а сама я как-то покупкой инвентаря не озаботилась.
В конце концов, по полу ползал моющий робот-пылесос, а протереть один раз в день немногочисленные поверхности одноразовой тряпкой — дело пары минут.
Вот и поплатилась за свою лень и беспечность.
В ход пошел весь мой немудрящий трикотаж и даже байковая пижамка, за каким-то хером притащенная в большой город.
В итоге, мне сейчас даже переодеться не во что.
Реально, мокрая, как мышь, стою.
И Тимур на меня смотрит с удивлением. И вообще… Что-то слишком пристально смотрит.
Поспешно складываю руки на груди, припомнив, что белья у меня под тонким трикотажем нет никакого. Позорница…
Сантехник, появившийся в дверях, тоже, кстати, что-то слишком долго рассматривает…
— Ну что там? — поймав его взгляд и нахмурившись, спрашивает Тимур, и сантехник, оторвавшись, наконец-то, от меня, поворачивается к нему.
— Ну чего? Надо все менять.
— Дом новый, сантехника тоже, — спокойно отвечает Тимур, — что здесь не так?
— Вот об этом, Тимур Анварович, я бы наедине с вами потолковал… — Сантехник выразительно кивает на выход, — есть у меня вопросы к подрядчикам…
Тимур идет за ним следом, оборачивается на пороге и, улыбнувшись, подмигивает мне:
— Никуда не уходи. Я скоро вернусь.
Затем выходит из квартиры, оставив меня одну в полном обалдении.
Это что такое сейчас было? И куда это, интересно, я сейчас могу в таком виде уйти?
— Тебе есть, во что переодеться?
Я вздрагиваю, отрываюсь от разглядывания яркой солнечной улицы и ломания собственных пальцев, разворачиваюсь.
Тимур стоит в проеме двери и смотрит на меня. Странно так смотрит. Мне… Наверно, мне не нравится. Слишком уж все внутри сжимается от его взгляда. И прикрыться хочется.
Сколько он уже находится в комнате? Как давно смотрит на меня?
— Нет… Почти нет… — наконец, тихо отвечаю я, — вся моя одежда — вон… — киваю на грязную мокрую кучу в коридоре, — я… растерялась, — добавляю, уже даже не надеясь оправдаться.
Поздравляю, Вика, место абсолютной дурочки — твое по праву.
— Понятно, — усмехается он, а затем кивает, — пойдем.
— Куда? — я удивленно провожу ладонями по мокрой майке, показывая, что никуда в таком виде не могу выйти.
— Покатаемся. А тут пока что приберут.
