Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
И в этой погоне он порой не видит главного, не замечает настоящего, истинного, того, о чём, упустив однажды, он жалеет всю свою жизнь, а то, как он прожил эту жизнь, он склонен называть в старом возрасте, ошибками молодости, – сказала моя тётя. – Но та же старость позволяет увидеть прожитую жизнь со стороны разума.
– Увы, – сказала с печальной улыбкой наша соседка. – Старость уже ничего не изменит, она уже прошла свой путь и лишь со стороны видит то, каким он был.
За долгими беседами по вечерам, порой смешными до слёз, я не заметила, как быстро пролетели эти две недели и настал тот день, когда мне нужно было возвращаться домой, потому как через два дня у меня начинались занятия в колледже.
И вот осталась позади длинная и утомительная дорога, как я тихим ранним утром, когда ещё, казалось, все спали вокруг, ступила ногой на ступеньки нашего дома. Остановившись на мгновение, я подумала: «Как приятно вернуться в стены родного дома, где прошла большая часть твоей жизни, где всё вокруг было до боли родное и милое твоему сердцу».
– Кристи… Что ты подумала? – неуверенно произнёс он.
– Уж не пришло ли тебе в голову неведомо что?
При этих словах я густо покраснела. Как и в позапрошлый раз, в саду, меня снова охватили нервная дрожь и чувства стыда.
– Я… Нет… Мне показалось, – сказала я и уже хотела зайти к себе в комнату, но он не унимался:
– Показалось? – переспросил он. – Уж не подумала ли ты, Кристи, что я тебя…?
В этот момент снова раздался его издевательский смех.
