Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Я поведала Максу о случае, произошедшем на моих глазах во время стихии между обезумевшим в желании спастись мужчиной и женщиной-калекой, которой была нужна помощь.
С минуту он молчал, угрюмо насупив брови. Затем посмотрев на меня, сказал:
– Такова жизнь, Кристи… и выживает в ней сильнейший, возможно, это ты должна услышать от меня, впрочем, как и от многих…, но нет! Это не так!
Не должен человек быть бесчувственным и равнодушным и уж тем более относиться с презрением к тем, кого в чём-то обделила природа и сделала слабым и беспомощным.
– У человека, нет таких огромных сил, делать всем… добро, но у него есть возможность никому не причинять зла, – сказала я.
– Всё верно, Кристи. Но только человек ведь замечает в мире лишь то, что уже несёт в себе изначально.
– Ты хочешь сказать, что весь корень бедствий идёт из его….
– Именно так, – поняв ход моих мыслей, сказал он.
– Но есть такой тип людей, которые изначально вызывают особую внутреннюю симпатию, желание приблизиться к ним, ими искренне восхищаются, добрые тянутся к ним, а насмешливые и злые завидуют, а порой и мстят.
Глава XVII
Собравшись однажды в уютной гостиной возле ярко-пылающего камина, мы услышали от Макса известие, которое скорее удивило нас, чем обрадовало.
