Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Я в задумчивости покачала головой.
– Что же, этого и следовало ожидать, другого нельзя было предвидеть. Я знаю, Кристи, что ты глубокомысленный и чувственный человек, но ты не покажешь своих чувств, а будешь подолгу переживать их внутри себя. И, к великому сожалению, выудить из тебя эти чувства, так, чтобы они хотя бы мельком показались снаружи, невозможно. И вот в чём парадокс: что же нужно сделать такого сверхъестественного, чтобы хоть как-то заставить их обнаружить себя?
– Обнаружить что? – переспросила я.
– То… что, наконец, явит истину мне.
– Я не понимаю, – в замешательстве ответила я.
– Именно так же, Крис, как и я не понимаю себя, когда пытаюсь разглядеть в тебе всё то, что…, но всё настолько скрыто пеленой тайны, что я не в силах её разорвать. Из-за этого я становлюсь безрассудным, иногда, мне кажется, чуть не до сумасшествия, чтобы разобраться в тебе. Делая шаги, я чувствую, что это не то, что это снова провал, что я опять ошибся, Кристи. Ну, скажи же мне, наконец, скажи, долго ты ещё будешь мучить меня, а соответственно, – я тебя! Потому как это противоречие скоро разорвет меня на части!
Его слова шокировали меня.
– Извини, я не понимаю, о чём ты и… сомневаюсь, что смогу тебе помочь, – сказала уже я в желании закончить этот разговор и удалиться, но тут услышала:
– И в этом вся ты, Кристи! Но невозможно вынуть душу из тела, это всё равно, что она перестанет существовать здесь и сейчас; так же, как и вырвать сердце из груди, а потом заставить его что-то чувствовать.
«Господи, – подумала я. – Ну почему каждый раз после разговора с ним я нахожусь подолгу в глубоком и сильном противоречии с самой собой. И это всегда приводит меня в непонятные и странные мне чувства».
– Что же, Кристи, если мне пока не удаётся последнее, то могу я хотя бы оставить за собой право заботиться о тебе?
– Спасибо, но, думаю, я сама могу о себе позаботиться. Тем более что у меня нет никаких прав на это.
– Прав на что? Договаривай, Кристи, – подхватил он мои слова. – Прав на мою заботу и участие в твоей жизни?
– Да, – сказала я.
– Нет, это не так, Кристи.
– Именно так, – сказала твёрдо я.
