В третий день путешествия мы достигли стены Даргарии на форштевне. Я вглядывался сквозь облака, пытаясь увидеть ее тайны и величие. Матросы с нетерпением ожидали каждого появления на палубе, готовясь к еще большему приключению.
— Зачем они?
— Станер не причиняет вреда, только вырубает на время. Игольник — это оружие.
— Оружие — это хорошо. Ты знаешь, как им пользоваться?
— Думаю, знаю.
— Как?
— Это сложно. Он плюётся иглами.
— Жалко наше оружие пропало.
— Это точно. Я к моим клинкам привык.
— Можно ошейник трогать?
— Можно двигать вверх, вниз. Снимать не пытайся.
— Понял.
Он подвинул ошейник вверх, посмотрел, потом вернул на место.
— Что там?
— Шрам большой розовый во всю шею.
— Понятно.
— У меня что тоже?
Он повернулся спиной.
— У тебя ничего нет.
— Почему у тебя есть?
— В это место устанавливается нейросеть. Она сгорела у меня, и там остались её остатки. Вот медик и смотрел, что с ней.
— Почему сгорела?
— Медик считает, что мне её специально сожгли, чтобы я всё забыл.
— Что такое важное ты мог знать?
— Это я уже никогда не узнаю. Знаешь, я опасаюсь, как бы они вообще меня ни прикончили.
— Почему?
— Этот медик чего-то боялся.
— Это плохо.
— Хотя думаю, капитан так не сделает.
— Почему?
— Жадный очень. Как я понял у меня хороший интеллект, и я дорого стою. Вот только есть проблема с моей нейросетью, и капитан думает, как её решить.
— Это хорошо. Значит, решат. Слушай, как ты себя чувствуешь?
— Плохо. Какая-то слабость во всём теле.
— У меня, наоборот. Чувствую тебя отлично, раны старые перестали беспокоить.
— Медик сказал, что он тебя подлечил.
— Значит, и тебя подлечил.
— Не уверен в этом, и чувствую себя совсем как-то неважно.
— Это наверно из-за шеи.
— Скорей всего."
"Свет выключился и сменился на дежурный.
— Что это было? — спросил Дарс.
— Ночь на корабле. Пора спать. До утра нас не потревожат.
— Чур ты дежуришь первым.
— В этой клетке нет необходимости дежурить. Можно спокойно спать обоим.
— Думаешь, остальные не нападут на нас?
— Нет, мы им не враги.
Видя, что мы с Дарсом устраиваемся спать, остальные в нашей клетке тоже расходится и ложиться спать. В другой клетке на нас злобно посматривали.
Ночь прошла спокойно и утром стали уводить уже из нашей клетки. Когда вышел из туалета, около решётки стоял десятник, который прыгнул на конвоира. Рядом с ним находились двое других, недалеко находилось ещё с десяток воинов.
— Думаешь, сбежал в другую клетку и всё кончено? — сказал десятник.
— Что тебе нужно?
— Мы тебя и там достанем.
— Значит, вас точно на конкурсе тупых отбирают. Запомни, ты больше никто и здесь нет больше твоих подчинённых.
