В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Чтобы стены задрожали.
— Не понимаю твоего спокойствия, — с упреком сказала Юлия мужу, когда Катя вышла из столовой.
— А что я должен сделать? — Денис сделался еще мрачнее.
— Поговорить с ней.
— О чем?
— Не знаю, — нервно взмахнула рукой, — о чем-нибудь. Видишь же, я не могу до нее достучаться.
— Может и не надо?"
"— Как это не надо? — возмутилась, отодвинув от себя тарелку. Аппетит пропал.
— Ты же знаешь ее. Отойдет, успокоится.
— А если не отойдет и не успокоится? Натворит что-нибудь? Я даже не представляю, что происходит у нее в голове.
— А что она может натворить?
— Как что? Ей восемнадцать лет! Она сегодня говорит, что все хорошо, завтра вены себе вскроет!
— Ну, Юля, это ты, конечно, загнула.
— Ничего я не загнула. Тогда поговори с ней. Может, она тебя услышит.
— Угу, тебя не слышит, а меня услышит.
— А вдруг. Нет, Денис, я все-таки удивляюсь твоему спокойствию!
— Прекрати, даже я устал от этого переливания из пустого в порожнее.
— Я тоже не прав. Ну, мамочка, извини, такая у тебя семейка. Неправильная.
Юлия нервно смяла салфетку.
— Только мне в этой семье нужен покой, как видно.
— Покой всем нужен. Вот и успокойся, пожалуйста.
— Говори прямо. Чего это ты вдруг после стольких лет брака собрался слова подбирать. Когда такое было, — проворчала.
— Хорошо. Как мужчина, я мог бы Катерине обозначить кое-какие вещи, но, как отец, я ей этого не скажу. Как отец, я хочу, чтобы она плюнула и растерла, переступила и пошла дальше. Потому что в жизни такое бывает: не у всех все складывается с первого раза. И в жизни вообще всякое бывает. Может так оказаться, что в какой-то момент не будет рядом с ней ни тебя, ни меня.
