В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— Вот никогда не думал, что ты можешь так опошлить мои старания. Я ему про порыв души, а он мне про задницу.
— Потому что иногда жизнь — полная задница. И все, что ни делаешь — все в задницу."
"— О-о-о, Димитрий, да вы точно температурите. Надо срочно принять жаропонижающее. Пойдем. Я приглашаю, — поспешил подняться с кресла.
— Меня поражает твоя настойчивость. — Крапивин тоже встал и поправил пиджак.
— Не удивляйся, я с корыстным интересом. — Упрямо подтолкнул Дмитрия к двери кабинета. — Во-первых, я голоден, а одному есть скучно.
— Ладно, уговорил.
— Другой разговор, а то — не хочу, не буду.
— Исключительно затем, чтобы ты шефа своего не уволил просто так и к такой-то матери.
Мужчины поднялись на третий этаж. Для них приготовили прекрасный сет из шести блюд.
Крапивин выполнил свое обещание и честно высказал свое мнение:
— Я, конечно, не ресторанный критик и вряд ли когда-то мог бы им быть… Карпаччо безупречно на мой вкус.
— Я очень ценю ваше мнение, — благодарно кивнул шеф-повар и удалился.
— Дмитрий Олегович, спасибо за критику. Шеф жить будет, а от водочки ты зря отказался.
— Это мне на голодный желудок думалось плохо.
— Я так и понял. Совсем тебе не радостно, Буржуа.
— Угу. Как ты там говоришь, завечерело?
— Смеркалось.
— Ну, вот — смеркалось. Не люблю я водку, не хочу.
— Я же плохого не посоветую.
— Это понятно, но только не в обед, — все еще сомневался Дима.
— Буржуа, какой обед? У тебя уже завечерело.
— Ты даже мертвого уговоришь.
— А все почему? Потому что расслабляться ты не умеешь. Работать умеешь, а расслабляться нет.
— Ну, как ты я точно не умею, — вздохнул Крапивин. — Не светит мне такое удовольствие с моей поджелудкой. Сегодня праздник, завтра скорая.
— Серьезно?
— Нет, шучу, блин. Конечно.
