В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Вернулась домой в слезах. Прошла в темную спальню и легла на кровать.
Полтора месяца прошло, а легче не стало. Будто только вчера с Димкой расстались. Будто только вчера от него ушла. Устала от того, что кто-то постоянно пытался помочь, а выходило только хуже. Ваня ее сегодня совсем добил. Не поняла его упрямства, не поняла его грубости.
Полтора месяца чувствовала себя изуродованной и искалеченной. Разбитой, как та фарфоровая кукла. Наверное, в тот день она не куклу разбила, а убила себя. Пыталась жить и чувствовать.
Лежала в темноте, не желая включать свет. Чем дольше она лежала, тем больше мокла подушка от слез и тем сильнее охватывала ее усталость.
Воспоминания звучали в голове плачем и надрывными криками. Злыми словами, стонами, тихим шорохом… Скрипом шин, когда неслась к нему посреди ночи, чтобы бросить любовь ему в ноги. Не собиралась с ним откровенничать, не для этого шла, надеялась, что растопчет, уничтожит раз и навсегда, заставит себя ненавидеть.
Какой дурак придумал, что любовь — это нежный цветок, который надо беречь? Ее любовь как сорняк.
Они не разговаривали эти полтора месяца, никак не общались и не перезванивались, но Катя не испытывала по этому поводу зла или обиды.
