В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— А чего они разошлись-то? Они, блин, ведут себя… ну…
— Как будто любят друг друга.
— Да. Всегда рядом, под ручку…
— Они и любят друг друга. Вот такая любовь у них… волшебная. Они могут существовать только на стадии романтизма. Годами-месяцами не видятся, потом вдруг загораются страстью. Мне смешно.
Катя тоже усмехнулась:
— Да уж. Не понимаю я этого. Что это за любовь такая.
— Бытие определяет сознание.
— Мои дуреют, когда не рядом. Папа вообще невменяемый становится, а мама еще как сказанет что-нибудь, и все, тушите свет.
— Понимаю Дениса Алексеевича, я бы тоже вытрепал. Как меня эти мотания туда-сюда подбешивали, кто бы знал. А Катьке пофиг, она меня даже ни разу на самолет не проводила. Хорошо, если по телефону счастливого пути пожелает, и то ладно, — без злости сказал Дима.
Катькино лицо полыхнуло жаром.
— Крапивин, я тебя не провожала не потому, что мне пофиг, а потому что ты улетаешь — я три дня в соплях.
— Правда? Моя драгоценная Крошка плакала без меня? — Притянул ее к себе.
— Покажи мне эту подвеску. Она у тебя дома? — перевела тему, не собираясь ударяться в сентиментальную банальщину.
— Дома. Пока дома.
Он принес коробочку, как показалось Кате, не с большой охотой.
— Сам открой, — попросила она, и Дима открыл футляр. Катерина взглянула на украшение, коснулась пальцами и почувствовала то же самое, что и накануне, когда увидела фото.
— Трехмерная.
— Да, точно. Трехмерная, — кивнула, не отрываясь от миниатюрной картины в обрамлении золотой зерненой скани. — Как это так?
— Только эмаль. Множество микроскопических слоев, чтобы сделать ее объемной. Игра цвета. Визуальный эффект. И никакой пайки.
— Сколько времени ушло на изготовление? За сколько вы ее сделали?"
"— Недели за три.
— Ты сам расписывал? — удивилась Катя.
— Да.
— Димочка, не выставляй ее, пожалуйста, на аукцион, — взмолилась Катя. — Я не переживу.
— Не буду. Я и не собирался. Как я Катьку свою продам? Да никогда в жизни, — засмеялся он.
— Во-о-от, я так и знала, что ее с меня сделали, с того рисунка.
