В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Ты так смог, что теперь я не могу пошевелиться, у меня все болит.
— Раз в два месяца видеться, скажи спасибо, что живая осталась.
— Спасибо.
— И вообще, раз у нас нет отношений, какого хрена ты опять в моей постели делаешь?
— Дьявольская дьявольщина, именно этим утром я никак не готова к такой постановке вопроса.
— Значит, выматывайся тогда из моей кровати. — Обнял крепче, закинув ногу ей на бедро.
У Кати зазвонил телефон, она взяла его с тумбочки, сама себя мысленно похвалив, что как-то догадалась оставить его там.
Прокашлявшись, она ответила:
— Привет, мамулечка. Я… — умолкнув на полуслове, повернула голову к Крапивину и сосредоточила на нем хмурый взгляд. — Ладно. У Димы, да. Хорошо, мамуль. Ага, я позвоню. — Положив трубку, нахмурилась еще больше: — Говорит, я ей какое-то сообщение вчера послала. А я не помню. Что там за сообщение, даже боюсь смотреть. Я матери отправляла вчера сообщение?
— Ну, не знаю. Может, Божище отправлял, — засмеялся Дима.
— Дима! — Порылась в телефоне, нашла смс и прочитала: — «Я с Димой».
— Конечно. Я потому и написал, чтобы мама Юля не волновалась и не переживала, где шляется ее совершеннолетняя дочь. А что, мне нужно было написать со своего: «Я с Катей»?
— Очуметь Это мне теперь придется объясняться, почему я у тебя.
— Вот и объяснишься. — Сел на край кровати, чуть согнулся, приложив ладонь к солнечному сплетению. — Меня сейчас только одно радует. Что восемнадцать лет только раз в жизни бывает.
— Перед мамой объясняться… это мне теперь дня три надо ждать, пока весь алкоголь выветрится. Сегодня я точно не смогу у родителей появиться. — Села на кровати и поправила подушку.
— Господи… — выдохнул Дима, успев заметить широкую ссадину на правой лопатке. — А со спиной что
— Что там?
— Царапина. — Осторожно коснулся пораненного места. — Откуда?"
"— Не знаю. Наверное, когда мы сексом занимались. Внизу. Там у тебя на стенах много всякого декора, об который можно поцарапаться.
— Так, все, поднимайся, и в душ.
— Ты спятил, я лежу с трудом, а ты хочешь, чтобы я встала.
— Потом будем раны обрабатывать.
— Раны надо зализывать, — засмеялась она и схватилась за голову. Смех отдавался болью в затылке. — Господи, я только пить начала, а мне уже бросить хочется.
— Вот и слава богу. Алкоголь — это зло.
— Вчера ты так не думал.
— Даже не собираюсь отвечать на твою провокацию.
