В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
А будешь баловаться, Катюха, намажу тебя зеленкой. Оставлю на спине свой автограф. И не только на спине. А зеленка не маркер, не смоется.
Катя приехала к родителям на следующий день после занятий, порадовавшись, что отца еще нет дома. Собиралась поговорить с матерью наедине.
— Мамулечка, привет. — Нашла мать в гостиной. Она сидела на диване, смотрела телевизор и пила кофе.
— Привет, гуляка.
— Ох, не говори. Праздник получился что надо. Шампанское было игристое, а конфеты сладкие, все как положено. — Катя бросила куртку и сумку в кресло, словно освобождаясь от дополнительного груза, который помешает ей говорить откровенно, и присела рядом с матерью.
Понятно. Вы с Димой.
— Угу. — Забрала у мамы из рук чашку и сделала большой глоток кофе. В горле пересохло.
— Как хорошо. Наконец-то. Поговорили?
— Было дело.
Юлия понимающе усмехнулась. Катя поставила чашку на столик и прижалась к материнскому плечу.
— Мамуля, ты у меня самая лучшая, самая-самая.
— Вы только аккуратно, хорошо?
— Не беспокойся, все нормально. Я таблетки пью. Потом покажу, какие.
— Ладно.
— Только это… — Катя отстранилась и заглянула матери в лицо, — давай пока не будем папе говорить, что все уже случилось. Не хочу, чтобы его схватил инфаркт. Мы потом придумаем какую-нибудь другую дату для лишения меня девственности.
— Я думаю, с отцом не стоит обсуждать такие вопросы, — рассмеялась Юлия Сергеевна. — Встречаетесь и встречайтесь…
— Да. Это я и хотела сказать.
— Ты у нас сегодня останешься?
— Конечно. Мне кое-какие вещи собрать надо. Что за вопрос?
— Я подумала, что ты теперь совсем от нас съедешь.
— Зачем? Мне и так хорошо.
— Совсем моя девочка выросла, совсем… — Юлия прижала дочь к себе. — Поживи еще с нами хоть чуть-чуть еще, а то потом все равно выскочишь как птенчик из гнезда… и упорхнешь… все равно упорхнешь… — Глаза Юлии Сергеевны влажно блеснули.
— Мама, ты что! Ты плакать, что ли, собралась?
— Не знаю.
— Тоже мне, нашла из-за чего горевать.
— Я не горюю. Это все равно когда-нибудь случилось бы. Это должно случиться.
