В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Но мы ж на радостях после экзамена не нажрались. Все. Позвони, как ехать соберешься.
— Хорошо. Если что, вытолкай его, пусть домой идет…
— Все, Вероника! Пока! — отрывисто бросила Катя, окончательно разозлившись. — У меня, вообще-то, дела! — крикнула на всю квартиру.
Вот что теперь делать? Сколько этот свинтус будет отсыпаться в ее кровати? Все планы коту под хвост! Сиди и карауль его теперь!
Но беспокоили не только порушенные планы, а то, как она перед Крапивиным будет объясняться, если тот вдруг надумает нагрянуть в гости и застанет такую картину.
Звонку в домофон Катя обрадовалась примерно так же, как радуется жертва своему палачу. А вот и контрольный выстрел в ее уставшую голову. Вероника никак не доберется к ней за такое короткое время, около часа всего прошло с их разговора.
— Привет. — Быстро и тепло он поцеловал ее в губы и начал расстегивать пальто.
— А ты почему не позвонил? — спросила Катя, тут же придумывая, с чего начать. Но ничего путного на ум не приходило. Ситуация дебильная. На первый взгляд ничего страшного, но Дима… Дима этого может не понять.
— А что? Что такое?
— Ничего страшного. Дима, ты только не злись, — аккуратно начала, испытывая ощущение, будто кто-то связывает ей внутренности в тугие узелки.
— Почему я должен злиться? Ты что-то натворила, Катрин?
— Нет, конечно.
Раздался грохот разбитого стекла. В такой тишине он прозвучал очень ясно, отпираться бесполезно.
— Ты не одна? — нахмурился Дмитрий.
— Да как тебе сказать…
— Ответ должен быть однозначным, как мне кажется. — Насторожило не то, что Катя была не одна, а ее странное замешательство.
Выдержав короткую паузу, Крапивин сунул руки в карманы пальто и пошел по квартире.
— Ох, какой сюрприз, — протянул и шагнул за порог. — А что это с ним? Утомился? — подошел к кровати.
— Он пьян. В стельку. Идиот, — со злостью выдавила сквозь зубы Шаурина и поставила рамку с фотографией брата на прикроватную тумбочку. К счастью, рамка была целая, а вот светильник, который Никита смахнул, разбился вдребезги.
— Везет же.
