В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
И аппетит у меня что-то пропал. — Снова бросив на Крапивина колкий взгляд, уселась в салон.
По дороге в «одно тихое место» Катя не проронила ни слова, первые минуты в ресторане — тоже. Только к официанту обратилась, высказывая свои пожелания.
— Ты так и будешь молчать? — наконец поинтересовался Дима.
Катя отпила вино, словно хотела, чтобы оно помогло проглотить язвительные слова, которые так и рвались с языка.
— Салат вкусный. Такая зелень хрустящая, прямо на удивление. Как я люблю.
— Катя.
— И вино хорошее.
— Катя.
— Что тебе еще сказать? — надменно взглянула на него.
— Ты можешь обижаться, но я сделал это для твоей же безопасности.
— Я просила тебя не рассказывать отцу, можно было обойтись без этого.
— Сегодня просто царапина, завтра с вылетом на встречку.
— И чего ты добился? Я не хочу ездить с водителем и быть под колпаком, значит буду мотаться по городу на такси, вот и все.
— Нельзя быть такой беспечной.
— Да ладно, — как будто устало вздохнула она, — что мы все обо мне.
— Ты упряма.
— Не больше тебя.
— Это точно. — Опустил глаза в тарелку, и на губах его появилась чуть заметная улыбка. — Я понимаю, это такой стратегический ход, воспитательный момент. Твое молчание. Но хочу предупредить, что у тебя нет на это времени.
— Почему?
Когда он поднял взгляд, улыбка стала шире:
— Потому что двадцать восьмое декабря, Новый Год на носу. Мы же не можем провести этот праздник в ссоре, это несерьезно. А потом мы улетаем в отпуск. Билеты уже лежат. Воевать будем все три недели?
— Нет, это несерьезно, — наконец слабо улыбнулась Катя, согласившись с его доводами. Нет смысла спорить об очевидном. Это она прекрасно понимала.
— Я же говорил.
— Но еще несерьезнее у меня машину отбирать. И кажется мне, что это вовсе не забота о моей безопасности, Дима.
— Есть один момент, — признался Крапивин
— Какой?
— Я бы ничего не сказал Денису Алексеевичу…
— Если бы?..
— Если бы ты мне не соврала. Но ты сказала, что сама была за рулем, потом призналась, что дала машину Веронике.
— Это ты меня так наказал за вранье?
— Во-первых, я волновался. Во-вторых, у тебя одна версия краше другой.
