В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— Три недели отпуска, которые мы провели без споров и ссор, ты назвала ошибкой. Для тебя это ошибка. Мне этого не понять, Катя."
"Она убила его этим заявлением. Убила. Казалось, он сделал все, чтобы в эти дни ничего их не тревожило — ни посторонние дела, ни посторонние мысли. Ничего, кроме отдыха и наслаждения друг другом. А для нее это просто ошибка. Не понять ему. И сказала Катя это с такой злостью, в таких острых чувствах. Он все дни не выпускал ее из своих рук, привык, прикипел всей душой и всем телом, а она бросалась словами, словно ножи в спину вонзала.
— Ты неправильно расценил мои слова.
— А ты не пытаешься что-то объяснять, чтобы я тебя правильно понял. Не советуешься, не спрашиваешь, не заботишься о моих чувствах.
— Я не буду тебе ничего доказывать, — заявила упрямо.
— Не сомневаюсь. Зачем тебе что-то кому-то доказывать, а уж тем более мне? Ты же себя считаешь во всем правой.
— Ты тоже.
От этих слов он натурально скривился. Уже оскомина на зубах от этого пинг-понга: ты мне — я тебе, ты такая — а ты тоже.
— У меня хотя бы есть основания. Я могу объясниться
У меня всегда есть что сказать. Есть причины. Выводы.
— Так и у меня они есть, Димочка. У каждого человека, Дима, на тот или мной поступок есть свои причины и основания. Верно же? — повторяла его имя, словно стараясь прибавить сказанному большей убедительности.
— Это так ты не хочешь меня обидеть. Просто поразительная заботливость. Прям кожей чувствую твое стремление, Катрин.
