В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Все, что Катька проорала в машине, — чистая правда, и это, конечно, взбесило его.
Обличающая правда всегда задевает, вот и сорвался."
"Между ними давно не было того легкого дружественного общения, они только делали вид, что все хорошо. Вот уже несколько месяцев она сводила его с ума. Намеренно сводила. И откуда только знала, как действует на него. И ему было плевать сколько ей лет, он не мог себе запретить хотеть ее. Никакие запреты не помогали, не видел он в ней младшую сестренку лучшего друга. Катька повзрослела, стремительно потеряв свою простосердечность.
Дима привез Катю к себе. Едва машина подъехала к гаражным воротам, сработали датчики движения, и территорию залил яркий свет. Они въехали в гараж и оттуда прошли в жилую часть дома.
Крапивинские хоромы были Кате отлично знакомы, потому спрашивать, в какой комнате можно привести себя в порядок, она не стала. Поднялась на второй этаж, зашла в Димкину ванную комнату и надолго застряла в душе.
Катя долго стояла под горячей водой, чтобы согреться и очистить голову от ненужных мыслей. После, встав на пушистый коврик, с удовлетворением отметила, что у нее не дрожат колени. Хорошо вытерев волосы, потянулась за махровым халатом, но передумала. Обернулась большим полотенцем, вышла из ванной и спустилась на кухню.
Дима стоял у стола. Он тоже принял душ, переоделся в свежую одежду и теперь сиял на фоне белой кухни апельсиновой футболкой.
Увидев Катю, он подвинул в ее сторону чашку кофе, но она не взглянула на нее. Сдернув с себя полотенце, с едва намечающейся улыбкой она повесила его Диме на плечо.
— Что с полотенцем? — глухо спросил Крапивин, чувствуя, как заныло под ложечкой. И не только там.
— Соскальзывает, — обронила Катерина. — Что с кофе?
— Отвратительный.
***
— Дима, кофе у тебя прекрасный, но я надеюсь, что это не копи лювак, — наутро сказала Катя, сделав глоток обжигающего напитка.
— Нет. Я люблю кофе, но не настолько.
— Я хочу тебе признаться, — начала Катерина, устраиваясь поудобнее: подгибая под себя ноги и плотнее запахивая полы халата. — Я это вчера все специально устроила. Запланировала. И Ване позвонила раньше, чем тебе, и все остальное… И платье, и белье — все для тебя, Крапивин. Я знала, что ты принесешься за мной, знала, что именно такая будет у тебя реакция. Мне кажется, я тебя знаю лучше, чем кто бы то ни было.
