Старший лейтенант Александр Черников из роты материального обеспечения с трудом спал в своем модуле: кондиционер БК-1500 внезапно выключился, разбудив офицера. Усталый и беспокойный, он перешел на стационарное дыхание, пытаясь унять одурманивающий шум корабля "На линии огня"....
А если спит, так ведь бабе молодой без мужика нельзя. А я на войне.
Черников покачал головой:
— Странные у тебя понятия, Илья… Но, может, ты и прав. Вот только если мужчина и женщина любят друг друга, то никогда не изменят. Ни он ей, ни она ему. Ни когда вместе, ни в разлуке. Тем более если мужчина ни где-нибудь, а на войне!
Зайцев вновь вздохнул:
— Тебе хорошо говорить, у тебя в семье, наверное, полный порядок?
— У меня, Илюха, полный порядок.
— Счастливый ты человек, командир!
— Даже только из того, что до сих пор жив, а за спиной два года войны.
— Не узнавал, с кем меняться будешь?
— Да вроде, вместо меня капитан из ЦГВ прибыть должен. Это я в строевой части узнал. У Костыля. А тот из штаба дивизии информацию получил.
Майор Коростылев служил в полку старшим помощником начальника штаба по строевой части. Кадровик, одним словом.
— ЦГВ — это Венгрия, что ли? — спросил Зайцев.
— В Венгрии Южная группа войск стоит. А Центральная — в Чехословакии.
— Неплохо.
— Согласен. Только этой информации грош цена, все решится в штабе округа в Ташкенте!
— Да, предписание выдадут в «Пентагоне».
(«Пентагоном» в ТуркВО называли штаб военного округа.)
— А то отправят к черту на кулички, — продолжил взводный и тут же поправился: — Хотя нет, тебя не отправят. У тебя же орден «Красной Звезды» и медаль «За боевые заслуги». Перед заменой еще чем-нибудь наградят. К черту на кулички не отправят. Так что, не будем пить?
— Нет.
— А вечерком? Как все на фильм уйдут?
— Там посмотрим.
— Так я зайду после ужина?
— Заходи. А сейчас ступай к себе, Илья! Выспаться хочу.
— А чего тебя в сон тянет? В наряде вроде вчера не стоял, ответственным не был.
— Так завтра как раз и заступать ответственным. Впрочем, до завтра еще дожить надо.
— Доживем, куда ж мы денемся?
Командир взвода поднялся, бросил давно потухший окурок в пепельницу, очередной раз вздохнул и вышел из отсека. Старший лейтенант прилег на кровать и тихо, чтобы никто не слышал, проговорил:
— Да, Илюша, у меня в семье полнейший прядок.
"Он отвернулся к стене. Кондиционер работал тихо, при этом хорошо охлаждая отсек. Можно было бы спать спокойно, до ужина, но сон как рукой сняло. Выругавшись, Черников повернулся к тумбочке, взял сигарету, закурил, достал из-под подушки письмо жены, полученное на прошлой неделе, в понедельник. Он знал его наизусть, но вновь принялся читать строки, написанные красивым почерком Галины.
