Старший лейтенант Александр Черников из роты материального обеспечения с трудом спал в своем модуле: кондиционер БК-1500 внезапно выключился, разбудив офицера. Усталый и беспокойный, он перешел на стационарное дыхание, пытаясь унять одурманивающий шум корабля "На линии огня"....
Домой идти не хотелось, да и нечего там было делать. Не заходил Черников и в гостинец «Под каштаном» — справился с собой. Злату он не видел с прошлого вторника. Жизнь вошла в обычное, размеренное русло.
В понедельник утром после общебатальонного построения, комбат вызвал Черникова к себе. Капитан прошел в штаб, ступил в кабинет Злобина.
— Товарищ подполковник, капитан Черников по вашему приказанию прибыл! — доложил он.
Комбат указал на стул у стола совещаний:
— Присаживайся. Тут такое дело, Александр Владимирович.
Черников пожал плечами:
— Не вижу проблем. Когда ехать?
— Завтра, утренним поездом. Он отходит в 8 утра. Возьми у ПНШ командировочное удостоверение, у начфина — деньги, секретчица выдаст допуск на получение секретных материалов. Если все будет нормально, часам к 12 управишься.
Александр вышел из кабинета. Забрав допуск в секретке, он решил пойти в парк, проверить несение службы внутренним нарядом. Но у входа в клуб увидел особиста гарнизона, или правильнее, старшего оперуполномоченного КГБ по войсковым частям Агранова.
Особист махнул рукой, что означало: у него есть дело к Черникову. Вообще в войсковых частях к особистам было отношение разное: кто-то боялся их, кто-то опасался, кто-то не обращал внимания, но мало кто хотел бы вызвать к себе интерес представителя Комитета государственной безопасности. С Аграновым же офицерам полка и мотострелкового батальона, можно сказать, повезло. Капитан, как говорится, исполняя свои обязанности, не мешал людям жить.
У Черникова с Аграновым сложились дружеские отношения — из-за того, что оба прошли Афганистан.
