Автор
На лобовом стекле внедорожника мерцают цифры полдня, когда я возвращаюсь домой после работы папы. Маршрут по пробкам устраивает меня меньше всего – предчувствие не обманывает: день обещает быть коту под хвост. Бегут последние минуты перед встречей с отцом и его требованием к опозданию, когда он ждет моего предложения для реструктуризации бизнеса....
Я киваю и встаю, чтобы проводить отца, но тут он вдруг останавливается.
- А я что заходил-то? - говорит он, бросая на стол журнал, который до этого все время держал свернутым в трубочку в руке. - Девчонки на ресепшне разглядывали.
Я непонимающие вскидываю брови, мельком взглянув на глянцевую обложку, и ожидаю продолжения:
- Влада, конечно, молодая и красивая, и, по большому счету, ничего криминального во всем этом нет, но ты бы следил за этим в будущем. Вряд ли для твоей деловой репутации полезно, что жена практически голышом снимается для журналов.
Хмуро взглянув на отца, я беру журнал в руки и с поганым предчувствием, сдавившим грудь, веером пролистываю от начала до конца.
- Страница сто девятнадцать, - подсказывает папа.
Когда я открываю нужную страницу, внутри неумолимо закипает бешенство."
"На глянцевом развороте, без сомнения, сфотографирована Влада. На ней черный шелковый пеньюар, сползший с одного плеча и открывающий глубокое декольте сорочки. Под тонкой тыканью откровенно проступают очертания сосков, молочная кожа эффектно контрастирует с черным кружевом.
От мысли, что что-то подобное могло быть у нее с другим, что кто-то еще мог видеть ее такой, пусть всего лишь на съемочной площадке, разум затмевает безотчетная жажда крови.
Оценив Владу в мельчайших подробностях, мой взгляд цепляется за имя фотографа, крупно напечатанное под названием съемки. Константин Фролов. У меня рефлекторно сжимаются кулаки. Я перелистывают страницу, потом еще одну. Влада стоит, лежит, сидит, она сфотографирована со спины и анфас, и пусть больше ни на одной из фотографий нет ее лица, я точно знаю, что это она.
- Не знал? - отец деликатно покашливает.
- Не знал, - подтверждаю я.
