Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
Мужским, тогда подумала Саша. Так пахло от отца по праздникам, когда он брал её на руки и прижимался гладко выбритой щекой. Также, но не так. Похоже. Саша отворачивалась от этого запаха. От мамы, что им пахла. От крови на её разбитой губе, которую та поспешно стёрла. А потом забыла тот случай.
Но сейчас вспомнила. Вспомнила она и другое. Как в те дни после маминых похорон, когда она болела, у её кровати сидел Ярос и настойчиво расспрашивал про мамины бумаги.
«Чёрт побери! — выдохнула Алекс. — Он ведь искал дневники».
Он думал, Саша знает, где мама их спрятала. Вот зачем приносил ей чай и морс. Вот почему читал ей сказки и был таким ласковым — надеялся, она расскажет. Вспомнит. А она не знала.
Тогда не знала. Но сейчас поняла.
В маминой комнате стоял такой же шкаф с вырезанными ангелочками, как тот, в потайном ящике которого прабабушка хранила свои «драгоценности».
Но что же такого важного было в маминых записях для Ярослава? Мама знала, что он отцу не родной сын?
Алекс подняла глаза на Давида.
— Я не такая, как мой отец.
— Ты не должна оправдываться, милая, — покачала головой Галина Ильинична и встала. — Прости меня, дуру старую, что не сдержалась. Никого нельзя судить за грехи отцов. Прости.
— Мне жаль, — порывисто вздохнула Саша, — что моя семья доставила вам столько страданий.
Давид сверлил её глазами. На его лице было написано: жалостью тут не обойдёшься.
И почему она всё время забывала, что он не верит ни единому её слову, считая такой же лживой и вероломной, как её отец.
Сейчас — особенно.
В кухне истошно запахло сердечными каплями. Юрий Иванович протянул Галине Ильиничне стакан.
— Я обещала, что доживу до твоей свадьбы, — сказала она Давиду. Проглотила содержимое стакана. Выдохнула.
Давид засмеялся. Посмотрел на часы, кивнул Саше:
— Иди одевайся.
— Не начинайте без меня, — улыбнулась она и побежала наверх, сверкая пятками по лестнице.
Ответ был очевиден: какая свадьба без невесты. И всё же ей было приятно, когда Давид крикнул:
— Так уж и быть, другую искать не пойду.
Столько потрясений и неожиданных открытий за один день, к счастью, сыграли Саше на руку.
