Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
Между ненавистью к ней и её семейке и желанием забрать её у них и оставить себе.
Ну, ладно полтора месяца он напрягался, что она залетела. Ну, сейчас-то уже можно её забыть?
А не выходило. Да и не хотелось, чего уж.
Глава 22
Хотелось думать о ней, представлять, помнить и раз за разом прокручивать в голове их недолгие встречи. Гадать, что она сейчас делает, о чём думает, мечтает. Читает? Или уже пишет свою книжку? Она так смутилась, словно уже начала, и он был героем её романа.
«Господи, как же глупо, — усмехнулся Давид, закрывая глаза и удобнее устраивая голову в кресле.
На девчонку, что ему надо бы презирать, сторониться, ненавидеть. Дочь заклятого врага. Дочь человека, от которого он хотел оставить мокрое место. Давид заведомо знал, что сделает ей больно, и злился, что она не на его стороне. Что их встреча в его офисе ничему её не научила. Она не сделала выводы, да и вообще, похоже, ничего не поняла.
«Вот дал же бог встретить именно её», — провёл он по лицу рукой.
И сам не знал, что его больше убивало: что она наивная дурочка, или что он… Как же это называется, когда кем-то словно заболеваешь? Куда ни обернёшься — она, о чём ни подумаешь — она, что бы ни приснилось — о ней. Когда никого, кроме неё, не хочешь. Во всех смыслах этого дурацкого слова. Кажется, влюбиться? Если бы он умел любить. Если бы не знал, какое он зло, и сколько горя ей принесёт в любом случае: и если даст и если не даст волю чувствам.
Лучше, если не даст.
С мыслями о ней он и уснул. И проснулся, когда самолёт пошёл на посадку.
Машина, что встретила Давида, была поменьше той, что его провожала. И водитель попроще, погрубее. Да, собственно, и водителем он был лишь потому, что сидел за рулём.
— Ну что там наш клиент? — спросил Давид.
— Дозревает, — ответил тот.
— Дали ему выиграть?
— А то, — хрустнул мужик кожей куртки, почесав волосатую грудь под рубашкой. — Весь день выигрывает. Лишь бы не свалил с выигрышем.
— Этот не свалит, — уверенно сказал Давид. — А уж когда выигрывает, тем более.
— А ты, значит, к финалу представления, Борисович?
— Я так, в сторонке постоять, — улыбнулся Давид.
— А сам, не играешь?
— Не в казино. Не в рулетку. Не на деньги.
— По-крупному? — усмехнулся водитель, снова расчёсывая грудь. — На жизнь?
— Вроде того, — ответил Давид.
— Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — многозначительно заявил тот.
