Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
Он посмотрел на часы: менеджер частной авиакомпании сообщила, что экипаж самолета готов к вылету через сорок минут. Давид приехал вовремя.
— А вы, Давид Борисович? — спросил водитель в открытое окно, когда Давид вышел. — Может, забрать вас, когда вернётесь?
— Я сам разберусь, Миш. Спасибо!
— Давид! — выскочила следом на мостовую Лина. — Давид, не бросай меня!
— Ты в своём уме? — Давид остановился.
— Нет, не в своём, — схватив его за рукав, женщина преданно заглядывала в глаза. — Ты обещал. Обещал, если я тебе помогу, позаботится обо мне, о детях.
— Разве не этим я занимаюсь уже три года без какой-либо твоей помощи? — изогнул он бровь.
— Нет. Ты мстишь. Ты использовал меня, а теперь бросаешь.
— Бросаю?! Лина, окстись! Езжай домой.
Он едва не добавил «И проспись!», но сдержался. Знал, что она бросила, подсев на бутылку после смерти мужа. Знал, что старается. Ради детей.
— Давай, я тебе кое-что напомню, — снял Давид её руку с рукава, но задержал в своей. — Ты жена человека, который называл себя моим другом и предал.
— Давид, — выдохнула она, сжав его руку. — Ты же знаешь, между нами больше, чем твои старые обязательства. Всегда было больше. Не уходи. Пожалуйста! Дай нам шанс.
— Лина, — покачал Давид головой, стёр пальцем слезу с её щеки. — Между нами ничего нет. Что бы ты себе ни придумала. И никогда не было. Прощай! — он решительно шагнул на дорогу, чтобы перейти на ту сторону проезжей части, к зданию частного аэропорта, но она снова вцепилась в рукав.
— Это из-за неё, да? Из-за той кучерявой, что я видела в твоём офисе? Из-за Александры Квятковской?
Давид усмехнулся.
— Нет, Лина. Она тут совсем ни при чём.
Сбросил её руку. И пошёл.
— Конечно, причём! — кричала Лина ему вслед.
Давид скрылся за стеклянными дверями здания, в которое вошёл, и всё же оглянулся. Михаил уговаривал Ангелину уйти с проезжей части и сесть в машину. Она отпихнула его, но потом всё же послушалась. Зло хлопнула дверью.
«Как она на меня смотрит? — усмехнулся Давид. — Да она выставила меня за дверь! И хорошо, если ненавидит. Ненавидит — значит, думает, помнит, проклинает.
