Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
«Чёртово ты бревно, Давид Гросс!» — покачала головой Алекс и свернула на свою улицу.
Глава 31
На небольшой прогалине чирикали беззаботные воробьи, собирая хлебные крошки и ловко уворачиваясь от злой наглой сороки.
Давид сгрёб со скамьи «у дуба» подтаявший снег, слепил снежок. Тот таял в руках, приятно холодя руки, а Давид боролся с искушением приложить его ко лбу.
«Я стану отцом?» — эта мысль парализовала сознание, подчинив себе все остальные.
Сын? Посмотрел он на шумно осваивающих трактор пацанов.
Дочь? Повернулся к чинно сидящим в карете Золушки девочкам.
Представил своих детей пухлыми младенцами, потом мальчишку в строгом костюмчике, девочку в нарядном платьице — и не смог выбрать.
Обогнув Давида, в магазин вошли две женщины.
Решив, что стоит на улице слишком долго, Давид кинул в сороку снежок, чем поднял в воздух всю птичью стайку, и вошёл вслед за женщинами.
— Люсенька, у тебя есть ещё та колбаска, сухенькая, в красной сетке? — обратилась одна из женщин к продавцу.
"У прилавка стояла незнакомая Давиду Люсенька, опрятная, приветливая, лет сорока. Выставлял на полки товар всё тот же мальчишка. Едва Давид вошёл, в погружённом во тьму магазине вспыхнул свет, и все с облегчением вздохнули. Но Алекс не было.
Давид встал у окна, чтобы не мешать. Дождался, когда все уйдут. И наткнулся на вопрошающий взгляд хозяйки магазина:
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Ма, он ждёт Сашу, — не глядя на Давида, ответил пацан.
— Сашу? — удивилась женщина. — Так она сказала, что ей надо домой, и убежала.
— Чёрт! — выругался Давид. И выскочил на улицу.
«Глупая, глупая… — не находил он нужных слов, пока заводил машину. — Она что серьёзно думает, что может от меня сбежать?»
Давид Гросс подъехал к коттеджу Сашиной прабабушки ровно в тот момент, когда, сверкая пятками, она поднималась на крыльцо. Потом возилась с замком.
— Алекс! — окликнул он, проходя прихожую.
И вошёл в гостиную, когда перед включённым телевизором Алекс осела на пол. В прямом смысле этого слова, как стояла, в верхней одежде и обуви, так и осела, мешком, словно разом лишилась всех костей. Не отрываясь, она смотрела на экран, где шла пресс-конференция.
