Замкнув глаза на мгновение благодатной тишины перед новым днем, вы вспоминаете свой день рождения. Вдруг светофор задерживает вас: появляется необычная машина и знакомый голос — Мария Георгишевна приглашает на утреннюю прогулку. От этого случая до бесконечных открытий в мире заботливых соседей и загадочных друзей, каждый новый день оказывается необъятным местом для удивительных встреч....
Я же задумался, как отделаться от соглядатая, потому произнес нарочито весело:
– Вы тоже решили отдохнуть в Доме на углу?
– Что? – он посмотрел строго. – Ну конечно.
И хоть это «Ну конечно» относилось к тому, что сеймун сказал днем, я лишь улыбнулся. Пусть думает, что я развлекаюсь с девицами легкого поведения, мне это на руку. В том, что невозмутимый и непробиваемый сейлор Драген не войдет в оплот греха, даже не сомневался. Но меня ждало неприятное разочарование:
– Вы не поверите, но я как раз туда и собирался.
Вот же чурбан неотесанный! И как теперь от него избавиться? Впрочем, помощь подоспела быстро, сразу по приходу в Дом разврата. Две девушки, наряды которых скорее открывали, чем прикрывали прелести, подхватили нас с сеймуном под руки и повели в наполненную ароматом бергамота и хмельного винограда комнату. Свет тут был приглушен. Откуда-то раздавалась приятная музыка.
Я позволил усадить себя на мягкий диван и махнул рукой:"
"– Покажите лучших девушек! У моего друга очень изысканный вкус… Есть невинные девы из провинции?
Через несколько минут к нам вышла сама хозяйка Дома на углу – Саки.
Вскоре вокруг сеймуна порхали ночные красотки. Они подливали вино, садились на колени, гладили широкие плечи Драгена. Пришлось поднять пару бокалов, чтобы он выпил за здоровье короля, и лишь через полчаса мне удалось выскользнуть из полутемной комнаты, чтобы встретиться с осведомителем.
– Прошу, ваше высочество, – низко поклонилась Саки.
– Тс-с, – тревожно покосившись на дверь в обитель порока, прошипел я.
– Прошу прощения, – снова согнулась она и юркнула в неприметный закуток.
Я сжал челюсти до ноющей боли. Самые жуткие кошмары становились явью. И что будет делать теперь таинственный недоброжелатель, представить трудно.
– А что нанятые… освободители?
– Он хитер и храбр, – виновато отозвалась женщина. – Никому не удалось одолеть этого сейлора.
– Он бродяга! – зло процедил я.
