Однажды вечером, после разорения замка Монсальви, сокрушаясь об их несчастье, он поведал ей, как старый Монсальви, рыцарь Храма, вместе с двумя другими монахами занимался спасением сказочных сокровищ. Вскоре он умер, так и не рассказав о секрете знаков, ключ к прочтению которых был у главного управляющего.
«Рассказывают, что в тюрьме, – говорил Арно, – в огромной башне Шинона, главный управляющий начертил знаки… к сожалению, не поддающиеся расшифровке. Я их видел, когда был там, но не придал им большого значения. Тогда я был богат и ни о чем не беспокоился… А вот теперь я хотел бы обнаружить эти баснословные сокровища, чтобы восстановить Монсальви». Об этом разговоре она вспомнила в Анжу, когда размышляла о приманке, способной привлечь Ла Тремуя в Шинон. Приманка брошена, и рыба ее заглотнула… Катрин чувствовала огромное удовлетворение. Даже если она не выйдет живой из этой тюрьмы, все равно Ла Тремуй поедет в Шинон, и ловушка захлопнется. Она будет отомщена.
С легким сердцем она смотрела на Ла Тремуя, метавшегося по камере, как медведь в клетке, и словно видела заразу золотой лихорадки, попавшую ему в жилы. Она слышала его бормотание:
– А этого человека надо найти. Я должен узнать, кто это такой! Его имя!.. Уж я-то сумею заставить его говорить!
– Сеньор, – осторожно перебила его Катрин, – если будет мне дозволено дать вам совет?..
Он посмотрел на нее так, будто удивился ее присутствию в камере. Куда только делась его любовная страсть?
– Говори. Ты мне уже сослужила добрую службу.
– На вашем месте я не стала бы никому ничего говорить, чтобы не насторожить людей. Я поехала бы в Шинон вместе со двором… и самим королем, если нужно, и следила бы за почтенной дамой. Так вы обязательно узнаете интересующего вас человека.
Камергер засиял от радости. Хитрая, зловещая улыбка растеклась по его лицу. Он быстро подобрал свой мешок, взял лампу и постучал кулаком в дверь.
– Тюремщик, эй, тюремщик!
Он уже выходил, когда Катрин крикнула:
– Сеньор, сжальтесь надо мной! Вы не забудете обо мне? Правда?
Но он почти не слушал ее. Бросив рассеянный взгляд, Ла Тремуй пообещал:
– Да, да… не беспокойся. Я подумаю об этом. Но молчи у меня, иначе…
Она все поняла: для него она уже потеряла ценность. Сказочные перспективы, открывшиеся перед камергером, увлекли его, и он забыл о ней, забыл о своих похотливых намерениях. Теперь главным предметом заботы стало сокровище… Завтра, а может быть, даже сегодня ночью он уговорит двор перебраться в Шинон.
Катрин выполнила свою миссию, но она сейчас была, как никогда, в опасности: еще до отъезда госпожа Ла Тремуй постарается лишить ее жизни.