Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
Решив, что нужно урегулировать какие-то проблемы найма или расчетов, Катрин не стала предупреждать Сару о своем отсутствии.
– Хорошо, я иду, – ответила она. – Спасибо, брат Осеб.
Посмотревшись в маленькое зеркальце и убедившись, что ее платье из голубой саржи не помялось, а головной убор из белой льняной ткани блестит безукоризненной чистотой, Катрин вышла из замка и направилась к дому Сатурнена, расположенному в нескольких шагах на Гран-Рю.
В этот вечерний час крестьяне возвращались веселыми группами с полей, где в разгаре был сбор урожая.
Дом старосты Сатурнена находился почти у самых южных ворот деревни, рядом с квадратной оборонительной башней. Он выделялся своей высокой крышей и был самым красивым домом деревни, блиставшим фламандской чистотой. Старый Сатурнен ждал Катрин, сидя на высоком крыльце. Его морщинистое лицо выражало тревогу, а похожий на галошу подбородок почти касался носа.
Уважительно поздоровавшись с Катрин, он протянул ей руку и повел в дом.
– Тут пришел один пастух из Вьейеви, деревни, находящейся в четырех лье от нас, и говорит странные вещи.
– Вы правильно поступили. Что же странного он сказал?
– Сейчас узнаете. Входите.
На кухне сидел мальчик, одетый в грубое сукно и колпак из овечьей шкуры. Увидев вошедшую Катрин, он встал, неловко поклонился и застыл в ожидании разговора.
– Перед тобой, мой друг, хозяйка Монсальви. Расскажи ей, что ты видел в воскресенье утром.
Пастушок слегка покраснел, смущенный присутствием этой важной дамы, и голос его, вначале едва слышимый, вызвал интерес у Катрин.
– В воскресенье утром я сторожил овец на плато за Гарригой… Я увидел двух всадников, приехавших из Монсальви. Один из них – высокий и красивый – был одет во все черное. На лице у него была черная маска, а вот лошадь была белая как снег.
– Моргана, – прошептала Катрин.
– Другой был небольшого роста, худой и желтый, с горящими глазами и острой бородкой. Тот, что в маске, не произнес ни одного слова, а маленький спросил, знаю ли я старосту из Монсальви.
– Где это письмо? – спросила Катрин.
– Вот оно, – ответил Сатурнен, протягивая запечатанное послание, которое она взяла дрожащей рукой.
– Вы его не открывали?
– Как я мог? Оно предназначено вам.
На письме было написано: «Для госпожи Катрин де Монсальви, когда она вернется».
