Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
Некоторые из них очень красивы, и Ла Тремуй пристрастился к ним. Нередко он зазывает их в замок для развлечений, и это, я думаю, больше, чем голод, привлекает племя к Амбуазу.
Катрин с неослабевающим интересом следила за рассказом фламандца, тем более что он, кажется, предназначался в первую очередь для нее. Она чувствовала это, но еще не могла разобраться, в чем тут дело. Он как бы предлагал следить за его мыслями. Конечно, если речь шла о цыганах, то в этом был смысл."
"– Думаете ли вы, – сказал Жан де Бюэй высокомерно, – что мы должны связаться с одной из этих дикарок? Хорошенькая гарантия, что мы проникнем в замок.
– Ни в коем случае, монсеньор, – ответил Тристан, не спуская глаз с Катрин. – На самом деле я думаю, что умная, смекалистая и отважная женщина, переодетая…
– К чему вы клоните? – прервал его Брезе с подозрительным видом.
Тристан вроде бы колебался с ответом, но Катрин все поняла. Она на лету схватила идею, которую он не очень хотел развивать, опасаясь резкой реакции некоторых шевалье, и ей она пришлась по душе.
– Я, кажется, понимаю мысль мессира Эрмита, – сказала она спокойным голосом. – Он хочет сказать, что я готова на все ради отмщения Ла Тремую. Я не раз заявляла об этом.
Потом начался настоящий базар: все принялись говорить одновременно, а высокий фальцет епископа особенно выделялся. Только Амбруаз де Лоре молчал, а его тонкие губы растянулись в подобие улыбки.
– Успокойтесь, мессиры, – сказала она сдержанно. – Я понимаю ваше возбуждение, вызванное таким смелым предложением, но не стоит кричать. К тому же мы находимся в такой ситуации, когда шансы на успех минимальны… и, как чересчур дерзкие, должны быть обсуждены с предельным хладнокровием. Хорошо ли вы, Катрин, взвесили ваши слова, сознаете ли опасность, которой вы себя подвергнете?
– Да, я все взвесила, мадам, и не нахожу, что препятствия будут непреодолимы.
Голубые глаза коннетабля искали взгляда Катрин и, найдя, остановились на ней.
– Вы рискуете жизнью. Если Ла Тремуй вас узнает, вы уже не увидите солнечных восходов. Вам это известно?
– Да, я знаю, монсеньор, – ответила она, присев в реверансе, – и я иду на риск. Но не надо преувеличивать степень риска.
