Автор
В замке Монсальви, женщина, вспоминая славные дни своего прошлого, окутана таинственным мерцанием свечей. На бархатной скатерти лежат ее старые золотые украшения, напоминающие о величии и роковых выборах, когда она была королевой Брюгге и Дижона.
– С дозволения королевы и мессира коннетабля я осмелюсь, господа, сказать, что ваши заклинания не имеют смысла и вы зря теряете время! Не надо здесь спорить, кто проявит больше героизма. Нужно спокойно обсудить смертный приговор одному человеку и способы его осуществления. Ни один способ, о котором здесь говорили, не показался мне подходящим."
"Спокойная уверенность этого голоса привлекла внимание Катрин. Круг рыцарей раздвинулся, и человек по имени Тристан Эрмит, занимавший скромный пост оруженосца коннетабля, прошел вперед.
Ришмон вопросительно взглянул на королеву и сказал:
– Королева разрешает тебе продолжать! Что ты хочешь сказать?
– Следующее: главного камергера нельзя прикончить вне стен крепости, поскольку он никуда не выходит.
– Мы только что говорили об этом, – сказал Жан де Бюэй, нахмурив брови. – Это невозможно!
– Это невозможно в Амбуазе, – продолжил Тристан Эрмит без смущения.
Дрожь пробежала по спине Катрин. Рауль де Гокур! Бывший комендант Орлеана, человек, который подверг ее пыткам и приговорил к повешению! Он ненавидел Жанну д'Арк и тайно сражался против нее. Что же сделал ему Ла Тремуй, если он так неожиданно перебросился в другой лагерь? Но уже Ришмон своим грубым голосом отвечал своему оруженосцу:
– Действительно, у нас будет шанс, если заманить Ла Тремуя и, разумеется, короля в Шинон.
