Автор
Кэтлин и Кристи трудятся над текстом, который должен стать квинтэссенцией всех проблем и решений в мире. Вдохновленные обширной поддержкой своих друзей — от Эми до Ниалла — они продолжают работу, уверенные, что каждый их шаг сделан не зря. Книга предстанет перед читателями как глубокий мозаичный трактат на тему любви, добра и справедливости в мире, где каждое действие имеет последствия....
Он прикрывает веки, словно испытывает облегчение.
– Мы могли бы избежать всех этих страданий, – бормочет он.
– Выглядишь ты тем не менее хорошо.
«Более чем хорошо. Ты выглядишь, как всегда».
– Внешность обманчива, – спокойно возражает он. – Мне было очень плохо, Ана. Пять дней я жил во мраке, без солнца. В вечной ночи.
Я тронута его признанием. Господи, совсем как я…
– Ты обещала, что никогда не уйдешь от меня, а сама из-за какого-то недоразумения – и сразу за дверь.
– Когда это я обещала тебе, что не уйду?
– Во сне.
Мое сердце сжалось, рука потянулась к бокалу.
– Ты говорила, что любишь меня, – шепчет он. – Что, теперь это в прошлом? – В его вопросе звучит тревога.
– Нет, Кристиан, нет.
– Хорошо, – бормочет он и вздыхает с облегчением. Сейчас он выглядит таким беззащитным.
Его признание поразило меня. Неужели он переменился? Ведь когда-то, в самом начале, я призналась, что люблю его, и он пришел в ужас…
Вернулся официант.
Проклятье. Еще эта еда!
– Ешь, – приказывает Кристиан.
Я понимаю, что голодна, но в этот момент мой желудок свело судорогой. Вот я сижу сейчас напротив любимого мужчины, единственного в моей жизни, и мы говорим о нашем неопределенном будущем. Какой уж тут здоровый аппетит? Я с тоской смотрю на тарелку.
– Клянусь богом, Анастейша, если ты не будешь есть, я прямо тут, в ресторане, положу тебя к себе на колени и отшлепаю. И это никак не будет связано с моими сексуальными пристрастиями.
Не кипятись, Грей… Мое подсознание глядит на меня поверх очков-половинок. Оно целиком и полностью поддерживает Пятьдесят Оттенков, соглашается с ним."
"– Ладно, я поем. Уйми, пожалуйста, зуд в твоей доминантной ладони.
Он по-прежнему смотрит на меня – строго, без улыбки. Неохотно беру нож с вилкой и отрезаю кусочек стейка. Ох, какой он вкусный! Я голодна, очень голодна. Жую мясо, и Грей заметно успокаивается.
Мы молча ужинаем.
Я поднимаю глаза на Пятьдесят Оттенков. Он пережевывает мясо и смотрит на меня. В горячем взгляде смешались страсть и беспокойство.
– Ты знаешь, кто это поет? – Я пытаюсь завязать нормальную беседу.
Кристиан перестает жевать и прислушивается.
– Нет. Но поет она хорошо.
– Мне тоже нравится.
