– Почему? Потому что я могла подумать, что ты свихнулся на сексуальной почве, что тебя тянет пороть и трахать женщин, которые похожи на твою мать? С чего ты взял? – прошипела я, взмахнув ресницами.
Он бледнеет от моих гневных слов.
– Ну, в целом да, – отвечает он с обидой.
Глядя в его печальные глаза, я уже жалею о своей выходке и хмурюсь, чувствуя свою вину.
Что же мне делать? Я гляжу на него; он выглядит понурым, искренним… он выглядит, как мой Пятьдесят.
Тут я неожиданно вспоминаю фотографию в его детской и понимаю, почему женщина на ней показалась мне такой знакомой. Она похожа на него. Вероятно, это была биологическая мать.
Мне на ум приходит, как после моего вопроса он отмахнулся: «Так… Неважно…» Она виновата во всем этом… и я выгляжу как она… Дьявол!
Он смотрит на меня больными глазами, и я понимаю, что он ждет моего следующего шага. Кажется, он искренне сказал, что любит меня, но у меня голова идет кругом.
Все так запутанно. Он говорил про Лейлу другое, но теперь я точно знаю, что она была способна удовлетворять его закидоны. Эта мысль мне невыносима и вгоняет в тоску.
– Кристиан, я страшно устала. Давай все обсудим завтра. Я хочу спать.
Он удивленно моргает.
– Ты не уходишь?
– А ты что, хочешь, чтобы я ушла?
– Нет! Я думал, что ты уйдешь, как только узнаешь.
Все время он ждал, что я уйду, как только узнаю его темные секреты… и вот теперь я знаю. Надо же, Мастер на самом деле темный.
Может, мне надо уйти? Я гляжу на него, на этого безумца, которого я люблю, да, люблю.
Могу ли я бросить его? Я уже уходила от него однажды, и это чуть не сломало меня… и его. Я люблю его. Я знаю это, несмотря на его признание.
– Не бросай меня, – шепчет он.
– Да что мне, крикнуть громко «нет»? Я не собираюсь уходить! – ору я, и это катарсис. Вот так, я сказала. Я не ухожу.
– Правда? – Он широко раскрывает глаза.
– Что мне сделать, чтобы ты понял, что я не сбегу? Что сказать?
Он смотрит на меня, и в его взгляде я опять вижу страх и волнение. Он сглатывает комок в горле.
– Ты можешь сделать одну вещь.
– Какую? – рявкаю я.
– Выйти за меня замуж, – шепчет он.
«Что? Неужели он в самом деле…»
Во второй раз за эти полчаса мой мир замирает в ожидании.
Черт побери! Я гляжу на этого глубоко травмированного мужчину, которого я люблю. Я не могу поверить тому, что он только что произнес.
Брак? Он предлагает вступить с ним в законный брак? Он шутит? Ничего не могу с собой поделать – из моей груди вырывается нервное недоверчивое хихиканье. Я прикусываю губу, чтобы оно не перешло в истерический хохот, и не справляюсь с собой. Я валяюсь на полу и хохочу, так, как не хохотала никогда прежде. Это очистительный, целебный хохот, временами переходящий в завывание.