Автор
В глубине тьмы скрываются потусторонние силы. Прямоугольники и сферические фигуры мерцают на фоне бесконечных черноты. Встреча в лабиринте душевного беспокойства, где каждая ступенька может привести к разгадке загадочной тьмы.
– Когда по плохому району идешь, на стены смотришь, чтобы кто-нибудь не прыгнул? Нет? Ну вот и мы нет, я на сотне таких зачисток был, всяких тварей видел, но по стенам и потолкам ни одна не скакала.
– Мальцев, потом побазаришь! – крикнул из «мерседеса» Власов. – Давай на место.
– В караулке дотрындим! – сказал мне Федя и побежал к командиру, выбросив окурок в лужу. Тот коротко прошипел и погас.
* * *
В караулке поговорить тоже не удалось, едва вошли, как последовал второй вызов. Снова была беготня, открывающиеся ворота, езда по темным улицами, где отблески фар скользили по грязной земле и мокрым и обшарпанным стенам домов, затем какой-то флигель с большим подвалом, куда полезли боевые группы.
После тщательного досмотра местности Власов признал тревогу ложной. Ничего не нашли, но время это заняло. На всякий случай прочесали окрестности, нас с Пашей заставили покататься кругами по прилегающим кварталам, и мы честно катались, наводя фару-искатель, а заодно и пулемет на все подозрительные места, но так ничего и не обнаружили.
– Это нормально, таких вызовов три из четырех, – сказал Паша, когда мы снова катили в Горсвет во главе колонны. – Считается, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем, кто вызывает по ошибке, за это ничего не бывает, если, конечно, не выяснится, что это чистое хулиганство.
– А если выяснится?
– Да по репе настучим, чтобы впредь думал.
– А так, чтобы вызовы накладывались, бывает?
– В смысле? – не понял он.
– Ну, одновременно еще где-то твари лезут.
– Естественно, – удивился он вопросу.
– А я и не знал.
– А еще две караулки с другой стороны территории, во флигеле. Увидишь еще, мы и там тоже сидим.
Помолчав, он добавил:
– Гляди, светлеть вроде как собирается. Скоро смене конец.
– Будут еще вызовы? – спросил я.
– Не знаю, но… не думаю. Мы в очереди первыми были, так что если сучится что, то другие группы поедут. Будем в караулке чай пить.
Я усмехнулся, прислушался к себе, понимая. Что отходняк после пережитого никуда еще не делся, и сказал:
– Мне бы не чаю лучше, вот те крест.
– Ну, от ста граммов мало кто откажется, но это уже потом, – ответил он. – Тебе, кстати, вообще проставиться бы надо, да и суббота накатывает. Давай, с Федькой договаривайся, сходим куда-нибудь.
– А куда? – спросил я, заворачивая в открывшиеся перед нами ворота Горсвета.
– Да вон, в шашлычку или хинкальню, которые на Советской. Там нормально, тебе понравится. Не Москва, естественно, но… увидишь, в общем.
