Автор
В глубине тьмы скрываются потусторонние силы. Прямоугольники и сферические фигуры мерцают на фоне бесконечных черноты. Встреча в лабиринте душевного беспокойства, где каждая ступенька может привести к разгадке загадочной тьмы.
Свитера вязанные, пусть из грубой пряжи, но теплые, лежали стопками. Были вполне серьезного вида бушлаты на вате, на манер армейских пошитые, и простеганные фуфайки со штанами. Нашлись и шапочки «гандонки», на манер вязаных подшлемников, некоторые еще и в маску раскатывались. Когда Федька, обернувшись, увидел, что я такую рассматриваю, он даже не удержался, сказал:
– Хрен ли думаешь, а? Бери, тебе на моце кататься зимой никто на складе маску не выдаст, всю будку выстудишь. Их к сезону разбирают.
– Верно Федька сказал, – поддержал его прислушивавшийся к разговору Слава.
Пришлось взять, расставшись с десяткой. Я, на самом деле, и сам это понимал, несложно представить результат езды на мотоцикле по морозу без нее. Сунул шапочку в карман, скрутив, решив больше ни на что не тратиться, а то черт его знает, какие счета здесь в кабаках выставлять принято.
– Кстати, а с обувью как? – спросил я у продавщицы на всякий случай.
– Соседний флигель, там Оганесян-сапожник целый цех организовал, – указала она рукой куда-то на стену.
– Ладно, в другой раз загляну. Федь, закончил? – спросил я товарища.
– Ага, почти, сейчас пойдем, – кивнул он и обернулся к продавцу: – Мамед, мешок или пакет дай.
– Где я тебе пачет возьму? – слегка возмутился продавец, заодно проявив свою национальность произношением слова «пакет». – Нет у меня пачет, я тебе что, «Седьмой континент»? Мешок приноси.
– Да забыл я, – досадливо поморщился Федька.
– Мешок дам, другой раз принесешь.
– Давай, потом разберемся.
Федя купил какую-то увесистую железную деталь для машины, как он сказал – про запас, но что именно, я не увидел, а в мешке не поймешь. Разве что вид у него довольный был, видать и вправду нужное.
– Ну что, до машины и в кабак? – уточнил он, когда мы вышли на улицу, на сырой и холодный ветер.
– А есть еще планы?
– Никаких.
– Ну и у меня никаких, – заявил я. – Не вижу ни одного повода, который мешал бы нам выпить.
– Я люблю тебя жи-изнь… – запел Федя – … Что само по себе и не ново! Ну чего встал, пошли скорей, шланги горят и на старый стресс новый накладываться начинает. От «недопила».
– Ты сам шире шагай, – подтолкнул я его. – Давай, как в классике, «А я иду, шагаю по Москве».
– Это ты по Москве, – прервал он меня. – А я с других краев.
– Это каких? – удивился я.
