Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
Да ведь никто из воинов и не ссудит его, – чтоб он купил это село на их деньги! Это просто смешно, верно, Бакар?
– Ты прав, старик, – согласился Бакар. – Батыри скажут, что у них ничего нет. Повелитель заплатит своими деньгами, конечно. Деньги есть у него. Я, Бакар, видел деньги повелителя своими глазами, – как вижу тебя. Их много, хватит и на десять таких крепостей.
– Ну хорошо, – вздохнул с облегчением Коля. – И говорить больше не о чем. – Он положил руку на спину своего коня, готовясь взлететь в седло…
– Один вопрос… – остановил его Бушер.
– О, боже мой! – улыбнулся Коля. – И ты туда же! Валенки – это обувь. Из войлока, как сапоги…
– Понятно, – Бушер благодарно склонил голову. – А почему вы, русские, говорите и пишете по-разному?
– Как так? – удивился Николай. – Как говорим, так и пишем!
– Нет! – возразил Бушер. – При штурме города с названием «Владимир» мне удалось спасти русские летописи… Только семь свитков, к сожалению… Вот, я их взял с собой… – Бушер достал из-за пазухи халата телячьи свитки и, развернув один, прочитал в качестве образца: – «Людие же изнемогаша во граде, а из Новагорода не бысть им помощи, зане бо тогда кийждо о себе печашеся, на всех страх и трепет бысть, в недоумении все быша…» Вот! Вы же так не говорите?!
– Это я могу объяснить, – очнулся вдруг Афанасич.
– Но почему же они пишут не так, как произносят?"
"– Они пишут именно так! Звук в звук. Слово в слово! Так диктует летописец. Глубокий старик, уважаемый старец, весен сто обычно от роду… Головой, бывает, слаб уж, да и зубов нет, садится поближе к печке… То спит, то шепелявит: «галици помолъкоша, сорокы не троскоташа, полозие ползоша…» А отроки как слышат, так и пишут.
– Занятно! – восхитился Бушер.
