Автор
Грозные тумены Батыя движутся на север, угрожая Новгороду. Но монголо-татарские завоеватели не знают, что российские ученые случайно забросили в тринадцатый век технологическое оружие. Между прошлым и будущим разворачивается непредсказуемая борьба за судьбу Руси.
– А вот… Самый последний вопрос: что означает это чрезвычайно трудное для моего языка, губ и гортани русское слово «взбзднуть»?
– О-о-о! – встрепенулся Афанасич. – Сейчас объясню. Вот, представляй, прихватило тебе поясницу…
– Кокосовым маслом, горячим? – тут же отреагировал Бушер.
– Да это ерунда! – отмахнулся Афанасич, даже не вникая. – Только крапива, свежая крапива!
– Крапива… А зимой? – ехидно поинтересовался Бушер.
– Зимой другая песня! Зимой – бобровья струя и кислое молоко… Мешаешь в кринке и добавляешь туда… Летучих мышей знаешь? Ну, вот такие, – днем вниз головой во мраке на чердаке висят, спят, а ночью по горнице носятся, срут на лету и нежно посвистывают?
– А как же! – кивнул Бушер… – Еще б мне не знать!
* * *С лесной опушки татарам были хорошо видны высокие переговаривавшиеся стороны, – Бушер и абсолютно седой русский старик оживленно что-то кричали друг другу в лица, спорили, разводя и размахивая руками, временами то резко приседая, то ожесточенно сплевывая в разные стороны.
До ушей татар долетали лишь междометия и краткие, хлесткие образцы русской и персидской ненормативной лексики, непонятные еще и в силу своей полной оторванности от более тихого и потому неслышного контекста беседы.
– Переговоры идут нелегко, – глубокомысленно заметил Шаим, пытаясь заглянуть в лицо Чунгулая и прочесть на нем свою судьбу.
– Ты, как всегда, прав, Шаим, – сморщился Чунгулай, брезгливо смерив Шаима взглядом.
«Как это может убить? – подумалось темнику. – Абсолютно никак».
Результаты переговоров тревожили его значительно больше.
* * *Подходя к воротам Берестихи после окончания переговоров, Аверьянов решил слегка «оживить» задумавшегося Афанасича:
– Ну что, Афанасич, продали мы Берестиху с тобой?
– Продали, Коля! – старик махнул рукой почти что равнодушно.
Что его мучило, Аверьянов так и не смог понять.
* * *Бушер, подъезжая к группе всадников, ожидающих его на опушке, – Чунгулаю с Шаимом, окруженным отрядом охраны, – прокручивал вновь в своей памяти прошедшие только что переговоры.
Внезапно ему в голову пришла мысль, что всемирная история, видимо, еще не знала события, подобного этому.
Действительно, было ли так, – где-то, когда-то, – чтобы воитель, осадивший крепость, разрешил всем ее обитателям, защитникам покинуть охраняемые ими пределы, забрав с собой все ценности, всю утварь, живность, скарб.
Оставив лишь голые стены. И за эти-то голые стены предводитель захватчиков заплатил защитникам двойную их стоимость.
