Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
– Охотники-минеры все на местах?
– Все!
– Давай быстрее, Афанасич!
– Постой… – взмолился Афанасич, садясь на последний ящик. – Дай дух переведу чуток…
– Подходят к пятой точке… – сообщили со стены.
– Понял, – ответил Коля, набирая что-то на ручном пульте, – коробке, похожей на обычную дистанционку, но вдвое больше и снабженную короткой антенной.
– К четвертой точке…
– К четвертой, понял! – откликнулся Коля, лихорадочно набирая коды…"
"– К седьмой – сто метров…
– Седьмая… Есть!
– К первой… К третьей… К шестой… К второй…
– Первая… Третья… Шестая… Вторая… – отработал Коля целеуказания.
Дед сидел на ящике с какими-то отрешенным, остекленевшим взглядом… Его плечи, голова, жилистые крепкие руки, все тело, – едва заметно колебались, вверх, вниз, – вместе с ящиком… От нарастающего гула копыт налетающей Орды земля уже дрожала… Лицо Афанасича светилось каким-то ясным, неземным светом… О чем он думал в эти секунды, прощаясь с миром? Лицо старика излучало сияние – как икона.
– Пятый на точке! – крикнули сверху, и Коля, немедленно очнувшись, нажал красную кнопку на дистанционке-программнике.
Там, далеко за тыном Берестихи, ахнуло так, будто небо упало на землю, – пластиковая диверсионная мина, способная одна разнести в клочья центральный пролет Бруклинского моста где-то там, в пятой точке, – в поле между опушкой и Берестихой, – подняла в воздух и разметала один из легионов Чунгулая…
– Четвертый… Седьмой… Первая… Третья… Шестая… Вторая…
Коля взлетел на стену к крупнокалиберному пулемету… Над полем перед Берестихой плыли густые черные хлопья дыма.
* * *Глухарь стрелял из автомата осторожно и вдумчиво: короткими, скупыми очередями.
* * *Шило стоял на стене с арбалетом в руках. Выстрел! Глядя только туда, на поле битвы, Шило кинул арбалет на левый край маленького импровизированного стола перед собой. На правом краю стола лежал уже заряженный Жбаном второй арбалет.
– Право! – крикнул Жбан, стоящий на коленях возле столика.
