Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
Нелепость – война. Ведь всем, большинству, она приносит только вред, – утраты, ужасы, мученья. Кто наживается на ней? Один, два, три, – ну единицы, пускай даже сотни и тысячи… Но сотни тысяч убивают, калечат друг друга совершенно бессмысленно.
И бесконечно при этом возникает один и тот же сто раз уж пережеванный вопрос: а стоит ли земля, знамя, герб, скипетр, держава, владения хотя бы одной человеческой жизни? Если эта жизнь твоя, то ответ на вопрос прост – нет, не стоит.
Территориальные проблемы, споры напоминают споры блох, – как точно заметил Ежи Станислав Лец, – какому блошиному племени принадлежит та или иная часть собаки, собачьей шерсти?
«И сказал брат брату: то – мое и се мое же!»
Все это не ваше, ребята! Все это Божье. Вас пустили на Землю пожить, а вовсе не делить ее между собой.
А все религиозные распри? Вот тут уж полный слив. Мы – верные, а вы – неверные!
Мы лучше угодничаем перед Всевышним, более умелые посредники между тобой, козлом, и Создателем… Наши слова доходчивей до Всевышних ушей.
«Кого я только что убил? Деда этих веселых мальчишек? Отца или дядю той девушки у ручья? Я не знаю. И не узнаю никогда.
Но что взамен? Спокойно смотреть, как орды прокатятся еще сто-двести верст? Наложат дань, нагло требуя попутно подарков, а если не прогнешься под них – растопчут, убьют, растерзают еще тысячи и тысячи ни в чем не повинных людей?
Они идут как саранча, громя и не думая… Как же странно устроена жизнь!
Я просто оказался на острие этой схватки, не рвался сюда, волей случая.
Почему все стреляют, не думая? Ведь лучше подумать? Подумай сначала, потом уж стреляй».
Только теперь, совершенно неожиданно для себя, Коля понял, что так расстроило Афанасича после беседы с Бушером, после «посольства по продаже Берестихи Чунгулаю»… Ответ простой, он лежит на поверхности.
Они оказались симпатичны друг другу, эти два старика, но жизнь их, судьба распорядилась стоять им по разные стороны кровавого барьера.
Как безнадежно, если вдуматься! Но вдуматься не было времени… Тринадцатый век, – время стрелять.
