Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
Всадник повернул голову в сторону Аверьянова…
И тут в кустах рядом с ним раздался второй хлопок.
* * *– Ну ты даешь, девица! – Аверьянов обнял Олену за плечи. – Робин Гуд!
Держа Олену в объятьях, Коля увидел в глубине леса шестого татарина – в возрасте, с хитрым, жестоким лицом, в богатой красной шапке с опушкой из рыжей лисы… Выражение лица злое, мстительное. Видно, дождавшись конца боя, развязки, татарин медленно повернул лошадь и сначала тихо отъехал шагом, а затем, все убыстряя бег коня, сорвался вскачь.
– О чем твои мысли? – спросила Олена, заметив напряженность в Колиных глазах.
– Да так… – уклонился Николай, не желая пугать и без того много пережившую за это утро девушку. – А где подруги-то твои?
– А, поняла, – грустно прошептала Оленушка.
– Да ничего ты не поняла! Вас трое же купалось…
– Убежали они.
Аверьянов пожал плечами:
– Вот дуры-то… Терпеть таких не могу!
– Я тоже! – расцвела Олена.
* * *Не спеша сматывая леску, к ним подошел рыболов.
– Спасибо большое! – Аверьянов протянул рыболову руку.
– Игнач, – сухо и равнодушно представился рыболов, отвечая рукопожатием.
– Какое тут поблизости жилье?
– Берестиха.
– Деревня?
– Скорей, село.
– Большое?
– Большое! – встряла Олена. – Да с крепостью!
– Деревянной, конечно, – уточнил Игнач. – А сам-то ты издалека будешь?
– Издалека. Я из ВЧ тысяча пятьсот сорок два на юге Новгородской.
– Такой не знаю.
– Не удивляет. Ну, Новгород-то знаешь?
– Новгород знаю.
– Считай, я из-под Новгорода.
– Добро пожаловать. От вас тут все ждут подмоги, хотя крепко и не надеются.
– Там что-то у них не связалось, у наших… Вот, вместо «войска» моего меня самого прислали. Одного.
– Плохо.
– Пришлют еще войско.
– Хорошо.
– Мне бы все же хорошо б в ближайшую комендатуру… – начал было Коля, но его внимание отвлек татарин, проявивший признаки жизни. Первым очнулся тот самый, что похитил Олену. Приоткрыв глаза, он повернулся к Аверьянову и что-то сказал ему по-своему – надменным, начальственным тоном.
Коля ответил – спокойно, без раздражения.
– Ты знаешь по-татарски? – удивилась Олена.
– Половину срочной в Монголии, и лето на сборах – Казань девяносто восемь… Он говорит на искаженной смеси монгольского и татарского… Сказал, что он – сын большого монгольского князя, и если хотя бы один волос упадет с его головы, то с меня с живого сдерут кожу.
Татарин снова выдал витиеватую фразу и, переведя дух, вдруг затараторил без остановки.
